Дело № 7У-9986/2021

Определения

77-3195/2021

КАССАЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Москва 7 октября 2021 года

Судебная коллегия по уголовным делам Второго кассационного суда общей юрисдикции в составе:

председательствующего судьи Васильевой Е.Г.,

судей Варнаковой Н.Е. и Гайниева Л.С.,

при секретаре Афаунове М.М., ведущем протокол судебного заседания,

с участием:

осужденного Трифонова Д.А. по системе видеоконференц-связи,

его защитника – адвоката по назначению Куртаевой З.Х.,

прокурора Юрздицкого К.А.,

рассмотрела в открытом судебном заседании кассационную жалобу осужденного Трифонова Д.А. и кассационное представление заместителя прокурора Смоленской области Жарикова Д.В. на приговор Промышленного районного суда г. Смоленска от 5 августа 2020 года.

Заслушав доклад судьи Васильевой Е.Г. об обстоятельствах дела, доводах кассационного представления, доводах кассационной жалобы и возражений на нее, выступления осужденного Трифонова Д.А. и его защитника Куртаевой З.Х., поддержавших доводы жалобы, прокурора Юрздицкого К.А., поддержавшего кассационное представление, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

По приговору Промышленного районного суда г. Смоленска от 5 августа 2020 года

Трифонов Д.А., родившийся ДД.ММ.ГГГГ в <адрес>, несудимый,

осужден по ч. 4 ст. 159 УК РФ к 2 годам 6 месяцам лишения свободы; по п. «б» ч. 4 ст. 174.1 УК РФ к 2 годам лишения свободы.

В соответствии с ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний Трифонову Д.А. назначено окончательное наказание в виде 3 лет лишения свободы в исправительной колонии общего режима.

Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении изменена на заключение под стражу, Трифонов Д.А. взят под стражу в зале суда.

Срок отбывания наказания исчислен с момента вступления приговора в законную силу. На основании п. «б» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ в срок лишения свободы зачтено время содержания Трифонова Д.А. под стражей с 5 августа 2020 года по день вступления приговора в законную силу из расчета один день за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима с учетом положений, предусмотренных ч. 3.3 ст. 72 УК РФ.

С Трифонова Д.А. в пользу Администрации <адрес> в счет возмещения причиненного преступлением ущерба взыскано <данные изъяты> руб.

Приговором также разрешена судьба вещественных доказательств.

В апелляционном порядке приговор не пересматривался и вступил в законную силу 25 августа 2020 года.

Трифонов Д.А. осужден за мошенничество, то есть хищение чужого имущества в особо крупном размере путем обмана с использованием своего служебного положения, а также за совершение финансовых операций и других сделок с денежными средствами в особо крупном размере, приобретенными в результате совершения им преступления, в целях придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению указанными денежными средствами.

Преступления совершены при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В кассационной жалобе осужденный Трифонов Д.А. выражает несогласие с приговором, ссылаясь на нормы международного права, уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации, правовые позиции Конституционного Суда РФ, указывает, что суд фактически переписал обвинительное заключение, не дав оценки доводам защиты; приводя содержание и анализируя показания свидетелей, обращает внимание на то, что его вина в инкриминируемом ему преступлении не подтверждается, его показания, в том числе о том, что он считал рентгеновскую трубку новой, ничем не опровергнуты; в судебном заседании не установлено, от кого он мог получить информацию о поломке компьютерного томографа, установленного в ОГБУЗ «1» и о намерении должностных лиц учреждения произвести ремонт компьютерного томографа с заменой вышедшей из строя рентгеновской трубки за счет субсидии из средств бюджета <адрес>, тем более, что денежные средства на ремонт компьютерного томографа были выделены только Приказом Департамента <адрес> по здравоохранению 24 июля 2015 года; утверждение следствия и суда о завышении рыночной цены не подтверждено на судебном заседании и основано только на основании письма ЗАО «2», в отсутствие экспертного заключения; вывод стороны обвинения о том, что он посылал коммерческие предложения, в том числе и от других фирм, не свидетельствует о наличии в его действиях составов преступлений, так как данные письма носили рекомендательный и заявительный характер, сам же аукцион является открытым для всех и повлиять на его ход у него не было возможности; в судебном заседании не были установлены время, место, а также представители ООО «3», с которыми у него, якобы, была достигнута договоренность, вывод суда в этой части ничем не подтвержден и являлся предположением; заключить с ОГБУЗ «1» контракт посредством электронного документооборота он не мог, так как электронной подписи в тот период у него не имелось, поскольку он находился в отпуске, электронной подписью распоряжался ФИО3; утверждение о том, что он имел удаленный доступ к электронной подписи и площадке для проведения торгов основано на предположении, так как в материалах дела нет соответствующего технического заключения; о том, что ООО «4» поставило в адрес ООО «5» для ремонта компьютерного томографа бывшую в употреблении рентгеновскую трубку, он информирован не был, так как договор заключался на новую рентгеновскую трубку; вывод суда о том, что он приискал ООО «5», располагавшее возможностью поставки рентгеновской трубки, бывшей в употреблении, является предположением; указаний по монтажу бывшей в употреблении рентгеновской трубки он не давал; судом не приведено доказательств, что в ОГБУЗ «1» <адрес> была установлена именно та трубка, которая отработала в больнице <адрес>; трубка, установленная во <адрес>, должна была быть утилизирована, соответственно, она не могла быть установлена куда-то еще; должная оценка показаниям свидетелей, которые указывают на недостатки работы администрации больницы, а не ООО «5», судом не дана; свидетель ФИО4 пояснил, что в течении длительного времени все работало исправно; указание в приговоре разных номеров трубки свидетельствует о его невиновности; полагает, что никаких неблагоприятных последствий для потерпевшей стороны не наступило, денежные средства похищены не были, соответственно имели место гражданско-правовые отношения. Указывает, что никаких действий, направленных на легализацию денежных средств, он не осуществлял, финансовыми вопросами занимался ФИО3 Полагает, что в случае установления и подтверждения его вины, его действия подлежали квалификации лишь по ст. 159.4 УК РФ. Считает, что суд формально учел сведения о его личности и назначил ему чрезмерно суровое наказание. Также автор кассационной жалобы выражает несогласие с судебным решением в части гражданского иска, указывает, что при ознакомлении с материалами уголовного дела потерпевшей стороной гражданский иск не предъявлялся; исковое заявление подано за пределами трехлетнего срока исковой давности; суд этому доводу никакой оценки не дал; суд не принял во внимание решение Арбитражного суда <адрес> по данному спору, где истцы участвовали в деле и знали о нарушении их прав; судом не учтено, что трубка была приобретена ООО, которое понесло расходы, трубка отработала значительный срок службы; Департаментом была указана трубка производства Японии, однако данную запчасть делают только в США. Просит приговор отменить, уголовное дело прекратить, в удовлетворении иска отказать.

В возражениях на кассационную жалобу заместитель прокурора <адрес> Касянчук С.Ю. и представитель Администрации <адрес> ФИО7 считают доводы, приведенные в жалобе, необоснованными и не подлежащими удовлетворению, в связи с чем просят приговор оставить без изменения.

В кассационном представлении заместитель прокурора <адрес> Д.В. Жариков обращает внимание на то, что суд в приговоре указал, что при назначении наказания учитывает, в том числе, обстоятельства, отягчающие наказание. Однако согласно приговору и материалам дела таких обстоятельств не имеется. Просит исключить из приговора указание об учете при назначении Трифонову Д.А. наказания отягчающих обстоятельств, в остальном приговор оставить без изменения.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы кассационных жалобы и представления, а также возражений на кассационную жалобу, выслушав участников судебного заседания, судебная коллегия приходит к следующему.

Судебное разбирательство в отношении Трифонова Д.А. проведено полномочным судом объективно и всесторонне, с соблюдением требований УПК РФ о состязательности и равноправии сторон и выяснением всех юридически значимых для правильного разрешения уголовного дела обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу, в том числе места, времени, способа совершения, формы вины, мотивов, целей и последствий преступлений, а сторонам были созданы необходимые условия для исполнения процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав, которыми они воспользовались.

Фактические обстоятельства совершенных Трифоновым Д.А. преступлений судом установлены верно, на основе исследованных в суде первой инстанции и приведенных в приговоре достоверных, допустимых и относимых доказательств.

Все доводы стороны защиты, приводимые в обоснование невиновности Трифонова Д.А., в том числе продублированные в кассационной жалобе, судом первой инстанции тщательно исследовались и были опровергнуты с приведением убедительных мотивов, не соглашаться с которыми оснований не имеется.

Так, судом правильно указано, что о поломке томографа Трифонову Д.А. стало известно от инженера ФИО1 после проведенной диагностики томографа сотрудниками ООО «4», о чем в своих показаниях сообщает сам ФИО1, при этом денежные средства из бюджета выделены 24 июля 2015 года именно на основании представленных ООО «5» коммерческих предложений.

Свидетель ФИО2 пояснила, что ориентировочная стоимость новой рентгеновской трубки была получена ею с интернет-сайта «zakupki.gov» и была ниже, чем цены, предложенные ООО «5», ООО «6», ООО «7»; направлять запросы на предоставление коммерческих предложений ей никто не поручал; на электронную почту ОГБУЗ «1» поступили коммерческие предложения от трех организаций, в том числе от ООО «5», при этом все они поступили с одного электронного почтового ящика, который использовало ООО «5». Сам Трифонов Д.А. не отрицал, что указанные выше коммерческие предложения были направлены по его просьбе. Кроме того, судом были исследованы копии контрактов с официального интернет-сайта «zakupki.gov.ru», которые были заключены с разными медицинскими учреждениями в соответствующий период, согласно которым выполнение ремонта КТ «Toshiba Aquilion» с заменой рентгеновской трубки по ряду заключенных контрактов составила в среднем 5 млн. руб., при этом почти по всем контрактам в стоимость включались в том числе работы по замене высоковольтного кабеля и теплообменника, которые составляли около 1 млн. руб.

Из переписки Трифонова Д.А. с представителями ООО «3» следует, что у данного общества отсутствовали намерения в реальности конкурировать с ООО «5», в связи с чем ими было подано более высокое ценовое предложение по сравнению с предложением ООО «5»; при этом, согласно копиям аналогичных контрактов, заключенных ООО «3» в тот же период времени, общая стоимость поставляемых по ним запчастей (рентгеновской трубки, теплообменника, высоковольтного кабеля) и выполняемых работ была ниже и находилась в пределах от 5,5 млн. руб. до 6 млн. руб., чем предложенная ООО «5» стоимость одной рентгеновской трубки. Таким образом, с учетом выгодоприобретателя, судом верно установлено, что Трифонов Д.А. достиг договоренности с представителями ООО «ИПС» об их участии в аукционе с подачей более высокого ценового предложения, в отсутствие намерения конкурировать с ООО «5», что формально обеспечило победу в конкурсе именно ООО «5».

Также судом верно установлено, что именно Трифонов Д.А. обеспечил отправку заявки в электронном виде на электронную торговую площадку от имени ООО «5», отправку в электронном виде ценового предложения от имени ООО «5», а также заключил в электронном виде контракт с ОГБУЗ «1» на ремонт томографа. Довод Трифонова Д.А. о том, что он не имел удаленного доступа к электронной подписи и площадке для проведения торгов, поскольку находился в отпуске за пределами Российской Федерации, является не убедительным, нахождение в отпуске возможность выполнения указанных действий через интернет не исключает.

Доводы осужденного о том, что он не был информирован о происхождении рентгеновской трубки, также своего подтверждения не находят. В частности, они опровергаются показаниями представителя потерпевшего ФИО5 о том, что в ходе проверки по соблюдению законодательства о размещении заказов на поставку товаров при проведении процедуры закупки было установлено отсутствие документов, подтверждающих тот факт, что рентгеновская трубка является новой, не были представлены также документы, содержащие данные о ее технических характеристиках. При этом утверждения осужденного о том, что он не знал, какие именно документы необходимо предоставлять, не свидетельствуют о том, что он не знал, что трубка новой не является и соответствующих документов на нее нет, не были такие документы им представлены и впоследствии.

Свидетель ФИО6 указывал, что после проведения аукциона к нему обратился Трифонов Д.А. с намерением заключить договор на поставку рентгеновской трубки, при этом ему (ФИО6) было известно от своего знакомого о наличии рабочей рентгеновской трубки, которая была приобретена для устранения неисправности одного из томографов, однако поскольку замена трубки неисправность не устранила, она была демонтирована. В середине августа 2015 года он ездил во <адрес>, а потом в <адрес>, где забрал рентгеновскую трубку без оригинальной упаковки и без сопроводительных документов; следы на корпусе трубки говорили о том, что ранее она устанавливалась в томограф; о происхождении трубки он уведомил Трифонова Д.А. Также из показаний ФИО6 следует, что при согласовании предмета договора возникли разногласия с представителями ООО «5» относительно используемых в договоре формулировок, в частности последние просили не указывать в договоре то, что поставляемая рентгеновская трубка не новая; поскольку трубка была не только что с конвейера, он отказался указывать в договоре о том, что она была новой.

Недостатки работы администрации ОГБУЗ «1», на которые ссылается осужденный, а также его доводы о том, что в течении длительного времени рентгеновская трубка работала исправно, его виновности в совершении мошенничества не исключают. Утверждения о том, что каких-либо неблагоприятных последствий не наступило, являются необоснованными, поскольку согласно договору в томограф для замены требовалась новая рентгеновская трубка, при этом фактически в медицинских целях использовалась трубка, подлежащая утилизации. Доводы осужденного о виновности иных лиц рассмотрению не подлежат, поскольку выходят за рамки предмета настоящего судебного разбирательства.

Действия Трифонова Д.А., совершившего хищение чужого имущества в особо крупном размере путем обмана с использованием своего служебного положения судом по ч. 4 ст. 159 УК РФ квалифицированы верно.

Статья 159.4 УК РФ в соответствии с Постановлением Конституционного Суда РФ от 11 декабря 2014 года № 32-П признана утратившей силу с 12 июня 2015 года. При этом, согласно установленным судом фактическим обстоятельствам, хищение было окончено Трифоновым Д.А. после указанной даты, т.е. он осознавал произошедшее усиление уголовной ответственности за совершаемые им действия, однако не прекратил их, в связи с чем его действия подлежали квалификации по уголовному закону в новой редакции.

Каких-либо изменений, улучшающих положение осужденного, в ст. 159 УК РФ после совершения им преступления не вносилось. В соответствии с примечанием 4 к ст. 159 УК РФ, действие ее частей пятой - седьмой распространяется лишь на случаи преднамеренного неисполнения договорных обязательств в сфере предпринимательской деятельности, когда сторонами договора являются индивидуальные предприниматели и (или) коммерческие организации. При этом хищение Трифоновым Д.А. совершено в ходе исполнения государственного контракта, стороной которого выступала ОГБУЗ «1».

Не вызывает сомнений у судебной коллегии и виновность Трифонова Д.А. в совершении финансовых операций и других сделок с денежными средствами в особо крупном размере, приобретенными в результате совершения им преступления, в целях придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению указанными денежными средствами.

Как установлено судом на основе приведенных в приговоре доказательств, Трифонов Д.А., совершив хищение денежных средств в размере <данные изъяты> руб., которые поступили на счет ООО «5», являясь генеральным директором последнего, т.е. обладая полномочиями по выполнению организационно-распорядительных и административно-хозяйственных функций, перечислил со счета ООО «5» на счета ООО «8», которое по его поручению приискал соучредитель ФИО3, <данные изъяты> руб. под предлогом 100 % предоплаты по договору о поставке рентгеновской трубки. При этом, судом сделан правильный вывод о том, что финансовые операции были совершены Трифоновым Д.А. именно с целью придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению похищенными денежными средствами, о чем свидетельствует тот факт, что указанные денежные средства были переведены по договору поставки, который был заключен формально и с целью создания видимости заключения сделки, без намерения его участников выполнять обязательства по данному договору. Далее вышеуказанные денежные средства с целью их легализации были переведены на расчетные счета фирм-однодневок, не осуществляющих в реальности законной экономической деятельности, а затем неустановленные представители фирм-однодневок поступавшие денежные средства перечисляли по цепочке на счета других юридических лиц, которые впоследствии обналичивались посредством банковских чеков и карт, открытых на физических лиц.

Указанные действия, совершенные Трифоновым Д.А., верно квалифицированы судом по п. «б» ч. 4 ст. 174.1 УК РФ.

При назначении Трифонову Д.А. наказания суд в полной мере учел характер и степень общественной опасности преступлений, личность виновного, обстоятельства, смягчающие наказание – наличие заболеваний и состояние здоровья, совершение преступлений впервые, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и условия жизни его семьи.

Вместе с тем суд указал на учет отягчающих наказание обстоятельств, однако поскольку таковых по данному уголовному делу не установлено, данное указание подлежит исключению из приговора без смягчения назначенного наказания, поскольку далее в описательно-мотивировочной части суд прямо указал на то, что отягчающие наказание Трифонову Д.А. обстоятельства, по делу отсутствуют, что и было учтено им при назначении наказания.

Каких-либо обстоятельств, в том числе исключительных, связанных с целями и мотивами преступлений, поведением виновного во время или после совершения преступлений и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступлений, не установлено, соответственно, оснований для применения к Трифонову Д.А. положений ч. 6 ст. 15, ст. 64 и ст. 73 УК РФ суд обоснованно не усмотрел. По тем же основаниям не подлежат применению к Трифонову Д.А., осужденному по п. «б» ч. 4 ст. 174.1 УК РФ, и положения ч. 2 ст. 53.1 УК РФ.

Вид исправительного учреждения Трифонову Д.А., как мужчине, осужденному к лишению свободы за совершение тяжких преступлений, ранее не отбывавшему лишение свободы, – исправительная колония общего режима, назначен верно, в соответствии с п. «б» ч. 1 ст. 58 УК РФ.

Льготный зачет в срок лишения свободы времени предварительного содержания Трифонова Д.А. под стражей на основании п. «б» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ судом произведен.

Вопреки доводам осужденного, назначенное ему наказание соответствует требованиям ст. 6, ст. 43, ст. 60 УК РФ и является справедливым.

Гражданский иск разрешен судом первой инстанции правильно, в соответствии с требованиями Уголовно-процессуального кодекса РФ и Гражданского кодекса РФ.

Из материалов дела следует, что потерпевшим по делу признана Администрация <адрес> (<данные изъяты> В судебном заседании представителем потерпевшего был заявлен гражданский иск, в связи с чем Администрация <адрес> в установленном законом порядке была признана судом гражданским истцом <данные изъяты>). В соответствии со ст. 44 УПК РФ, представителю потерпевшего были разъяснены права гражданского истца (<данные изъяты>).

В свою очередь, Трифонов Д.А. в соответствии с требованиями ст. 54 УПК РФ был признан гражданским ответчиком (<данные изъяты>), уведомлен о правах гражданского ответчика (<данные изъяты>), ознакомлен с предъявленными к нему исковыми требованиями в судебном заседании (<данные изъяты>).

В ходе судебного разбирательства Трифонов Д.А. воспользовался предоставленным ему судом правом высказаться относительно предъявленных к нему исковых требований, заявив о своем несогласии с ними. В прениях сторон осужденный не был ограничен судом во времени выступления, как не был ограничен судом и в возможности предоставления доказательств в обоснование своей позиции по гражданскому иску.

Размер возмещения правильно определен исходя из фактических обстоятельств, установленных по уголовному делу с соответствии с установленным судом размером причиненного Трифоновым Д.А. ущерба. При разрешении иска суд учел все имеющие для решения этого вопроса обстоятельства.

Довод осужденного, касающийся пропуска гражданским истцом срока исковой давности, является несостоятельным.

Согласно ч. 1 ст. 196 ГК РФ, общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 данного Кодекса, по общему правилу которой, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права (ч. 1 ст. 200 ГК РФ). Применительно к требованиям о возмещении вреда, причиненного имуществу в результате совершения преступлений, иные правила установлены лишь применительно к террористическим актам (п. 2 ст. 196 ГК РФ, п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 сентября 2015 года № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности»).

В рамках процедуры уголовного судопроизводства гражданский иск может быть предъявлен с момента возбуждения уголовного дела и до окончания судебного следствия при разбирательстве данного уголовного дела в суде первой инстанции (ч. 2 ст. 44 УПК РФ).

Как следует из материалов уголовного дела, гражданский иск Администрацией <адрес> заявлен в ходе судебного следствия при разбирательстве уголовного дела в отношении Трифонова Д.А.

При этом о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите нарушенного права, гражданский истец узнал лишь в момент вступления приговора в законную силу, поскольку именно в этот момент было установлено лицо, виновное в причинении имущественного ущерба Администрации <адрес>.

Таким образом, поскольку гражданский иск к Трифонову Д.А. был заявлен в рамках, обозначенных уголовно-процессуальным законодательством, и до истечения сроков исковой давности, установленных ГК РФ, суд правильно разрешил его по существу.

Нарушений требований уголовного и уголовно-процессуального законов при рассмотрении дела, влекущих изменение обжалуемого приговора по иным, не указанным выше, основаниям, как и влекущих его безусловную отмену, судебная коллегия не усматривает.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 401.14, 401.15, 401.16 УПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Приговор Промышленного районного суда г. Смоленска от 5 августа 2020 года в отношении Трифонова Д.А., удовлетворив кассационное представление заместителя прокурора Смоленской области Д.В. Жарикова, изменить.

Исключить из описательно-мотивировочной части указание на учет отягчающих наказание обстоятельств.

В остальном этот же приговор в отношении Трифонова Д.А. оставить без изменения, а его кассационную жалобу – без удовлетворения.

Председательствующий

Судьи