Дело № 22-3183/2022

Акты

УИД 91RS0007-01-2022-000979-44

Дело № 1-157/2022 Судья первой инстанции: Борисенко Е.В.

№ 22-3183/2022 Судья докладчик апелляционной инстанции: Фарина Н.Ю.

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

27 октября 2022 года                          город Симферополь

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Крым в составе

председательствующего Фариной Н.Ю.,

судей Крючкова И.И., Слезко Т.В.,

при секретаре Бодаевской Е.В., с участием прокурора Хижняк Н.А., представителя несовершеннолетнего потерпевшего – адвоката Компанейцева С.В., осужденного ФИО1, участвовавшего в судебном заседании посредством видеоконференц-связи, его защитников – адвокатов Петросяна А.Г., Кремлевой В.Е., Манакова К.В.,

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам защитников-адвокатов Кремлевой В.Е., Петросяна А.Г., Манакова К.В., дополнительным апелляционным жалобам защитников- адвокатов Кремлевой В.Е. и Манакова К.В. в интересах осужденного ФИО1, а также по апелляционной жалобе законного представителя несовершеннолетнего потерпевшего ФИО10 – ФИО62 на приговор Белогорского районного суда Республики Крым от ДД.ММ.ГГГГ, по которому

ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец <адрес>, гражданин <данные изъяты>, ранее судимый приговором Белогорского районного суда Республики Крым от ДД.ММ.ГГГГ по п. «в» ч.2 ст. 238 УК РФ к штрафу в размере 400 000 рублей. Штраф оплачен ДД.ММ.ГГГГ,

признан виновным и осужден по п. «б» ч.2 ст. 238 УК РФ к лишению свободы на срок 2 (два) года 3 (три) месяца со штрафом в размере 255 000 рублей, с отбыванием наказания в виде лишения свободы в исправительной колонии общего режима.

    В соответствии с ч.3 ст. 47 УК РФ ФИО1 назначено дополнительное наказание в виде лишения права занимать должности, связанные с осуществлением организационно-распорядительных и административно-хозяйственных полномочий на предприятиях различной формы собственности сроком на 2 (два) года.

    Срок наказания постановлено исчислять со дня вступления приговора в законную силу.

    Мера пресечения в отношении ФИО1 до вступления приговора в законную силу изменена с подписки о невыезде и надлежащем поведении на заключение под стражу.

    На основании п. «б» ч.3.1 ст.72 УК РФ в срок наказания ФИО1 зачтено время его содержания под стражей с ДД.ММ.ГГГГ до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

    Гражданский иск законного представителя несовершеннолетнего потерпевшего ФИО10 — ФИО42 удовлетворен частично. Взыскано с ФИО1 в пользу ФИО10 в счёт компенсации морального вреда <данные изъяты> рублей.

    Приговором разрешен вопрос о вещественных доказательствах по уголовному делу.

    Заслушав доклад судьи Верховного Суда Республики Крым
Фариной Н.Ю. о содержании приговора и существе апелляционных жалоб и дополнений к ним, выступления участников процесса, судебная коллегия,

у с т а н о в и л а:

Приговором суда ФИО1 признан виновным и осужден за оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности жизни и здоровья потребителей, если они предназначены для детей в возрасте до шести лет.

Преступление совершено ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ в <адрес> в отношении несовершеннолетнего потерпевшего ФИО10 при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре суда.

В апелляционной жалобе защитник-адвокат Манаков К.В. просит приговор суда первой инстанции отменить и передать уголовное дело на новое судебное разбирательство в суд первой инстанции со стадии подготовки к судебному заседанию. Также просит изменить избранную в отношении ФИО1 меру пресечения в виде заключения под стражу, на более мягкую меру пресечения.

    Жалобу обосновывает тем, что приговор суда является незаконным в связи с существенным нарушением уголовно-процессуального закона.

    Ссылаясь на ст. 46 Конституции РФ, ч.1 ст. 61, ч.2 ст. 62, УПК РФ, ст.ст. 808, 408 ГК РФ, ч.2 ст. 3 Закона Российской Федерации «О статусе судей в Российской Федерации», п. 2 Постановления Конституционного Суда РФ от 09 ноября 2018 года № 39-П, правовую позицию, выраженную в Определении Конституционного Суда РФ от 23 июля 2020 года № 1854-О, разъяснения, изложенные в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2017 года № 51, а также на ст. 9 Кодекса судейской этики, указывает, что судом при рассмотрении уголовного дела в отношении ФИО1 грубо нарушен один из принципов уголовно-процессуального права – беспристрастности суда, что привело к нарушению права ФИО1 на справедливое судебное разбирательство и принятию неправосудного судебного акта.

    Также указывает, что данное уголовное дело рассмотрено по существу председательствующим судьей Белогорского районного суда Республики Крым ФИО38, у которого (согласно сведениям, полученным защитником от подзащитного) с ДД.ММ.ГГГГ по настоящее время имеется перед ФИО1 непогашенное денежное долговое обязательство на сумму <данные изъяты>, что подтверждается оригиналом долгового документа – распиской от ДД.ММ.ГГГГ.

    Кроме того, указывает, что из текста указанной расписки следует, что должником ФИО39 (по сведениям ФИО1 - судьей Белогорского районного суда Республики Крым) вынесен обжалуемый обвинительный приговор от ДД.ММ.ГГГГ фактически в отношении своего кредитора ФИО1, что прямо свидетельствует о не принятии судом решения об устранении от участия в рассмотрении уголовного дела (самоотвода) по причине наличия прямой либо косвенной заинтересованности в исходе дела.

    Обращает внимание на то, что его подзащитный ФИО1 в ходе судебного разбирательства в суде первой инстанции, до начала судебного следствия, не реализовал своё право на заявление отвода председательствующему судье по упомянутому мотиву, поскольку полагал, что суд, как это предписывает уголовно-процессуальный закон, самоустранится от рассмотрения дела (заявив самоотвод). Кроме того, ФИО1 полагал, что разглашение такой информации в присутствии иных лиц (секретаря судебного заседания, государственного обвинителя), может оказать негативное влияние на статус и репутацию суда.

    Полагает, что указанные обстоятельства в силу ст.ст. 6, 297, ч.1 ст. 389.17 УПК РФ свидетельствуют о незаконности приговора по причине существенных нарушений уголовно-процессуального закона.

    В дополнительной апелляционной жалобе защитник-адвокат Манаков К.В. просит приговор суда отменить, вынести апелляционный оправдательный приговор. Также просит изменить избранную в отношении ФИО1 меру пресечения в виде заключения под стражу на залог, назначив к выплате сумму в размере <данные изъяты> рублей.

    Указывает, что в приговоре суд, квалифицируя деяния ФИО1 по п. «б» ч.2 ст. 238 УК РФ фактически отнес данное преступление, к преступлению с двойной (смешанной) формой вины, без установления признака тяжести наступивших последствий, о котором отсутствует какое-либо упоминание в приговоре.

    Кроме того, ссылаясь на положения ст.ст. 25, 26, 27 УК РФ и разъяснения, изложенные в п. 6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 18 от 25 июня 2019 года «О судебной практике по делам о преступлениях, предусмотренных ст. 238 Уголовного кодекса Российской Федерации», а также указывая, что причиненное ФИО10 телесное повреждение экспертом отнесено к повреждениям средней степени тяжести, полагает, что отсутствие в обвинении и обжалуемом приговоре факта причинения потерпевшему тяжкого вреда, полностью исключало возможность квалификации деяния ФИО8, как умышленного преступления по п. «б» ч.2 ст. 238 УК РФ.

    Анализируя Правила поведения посетителей на территории парка «<данные изъяты>», показания представителя несовершеннолетнего потерпевшего ФИО63, свидетеля ФИО9 изложенные в протоколах судебного заседания и протокол осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ, протокол проверки показаний на месте от ДД.ММ.ГГГГ, показания ФИО28, изложенные в приговоре, указывает, что малолетний ФИО10, находившийся на руках ФИО43 спереди, был ею умышленно перенесен через отжимной барьер по направлению к сетке вольера с тиграми и приложен ею к поверхности сетки данного вольера. Таким образом, полагает, что ФИО1 не может нести уголовную ответственность по п. «б» ч.2 ст. 238 УК РФ, как за оказание опасной услуги в обычных условиях, которые были существенным образом нарушены ФИО64., в результате чего жизнь и здоровье малолетнего ФИО10, вопреки воле ФИО1 поставлены в реальную опасность самим потребителем, что повлекло причинение потерпевшему средней тяжести вреда.

    Обращает внимание, что судом показания свидетеля ФИО9 изложены не полно, без указания её показаний в части того, что потерпевший матерью был прижат вплотную к сетке вольера.

    Указывает, что судом в обоснование приговора неправильно применена норма права, предусмотренного ст. 10 ФЗ «Об ответственном обращении с животными и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации».

    Также указывает, что судом безосновательно положено в основу приговора предостережение о недопустимости нарушения обязательных требований от ДД.ММ.ГГГГ №, поскольку в данном документе указывается только об отсутствии отжимных вольеров и отсутствует информация о неправильной установке отжимных вольеров, то есть о несоблюдении нормативного расстояния, равного одному метру.

    Кроме того указывает, что заключение судебно-медицинской экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ, является недопустимым доказательством по делу, поскольку согласно имеющейся в материалах уголовного дела подписки эксперта, эксперт ФИО11 ДД.ММ.ГГГГ предупрежден об уголовной ответственности в соответствии со ст. 307 УК РФ начальником <данные изъяты> ФИО12 Вместе с тем, из информации, размещенной на веб-сайте данного учреждения ФИО12 назначен на должность начальника экспертного учреждения на основании приказа Минздрава Республики Крым от ДД.ММ.ГГГГ, в связи с чем не имел полномочий как руководитель предупреждать эксперта ФИО11 ДД.ММ.ГГГГ об уголовной ответственности.

    В дополнение к вышеизложенным доводам о нарушении судом принципа беспристрастности, указывает, что между ФИО1 и судьей Белогорского районного суда ФИО40 на протяжении нескольких лет подряд сложились неформальные отношения и данные факты могут подтвердить ФИО13, ФИО14, ФИО15 в ходе их допроса в качестве свидетелей в суде апелляционной инстанции.

    Кроме того, обращает внимание на заключение специалиста № от ДД.ММ.ГГГГ <данные изъяты> ФИО16, согласно выводам которого в результате проведенного почерковедческого исследования по оригиналу вышеуказанной расписки от ДД.ММ.ГГГГ, выданной на имя ФИО1 в подтверждение займа, в ходе сравнительного исследования с подписями в копиях судебных актов, вынесенных судьей <данные изъяты>, установлена вероятная принадлежность подписей в указанной расписке <данные изъяты>. При этом указывает, что ФИО16 готов подтвердить изложенные им в экспертизе выводы в судебном заседании суда апелляционной инстанции при его допросе в качестве специалиста. Также полагает, что в указанной расписке приведены персональные закрытые данные судьи <данные изъяты>, которые могут быть получены путем истребования информации, в том числе из его личного дела.

    Ссылаясь на положения ст.ст. 120, 123 Конституции РФ, ст.ст. 5, 15, 16 17, УПК РФ, Постановление Конституционного Суда РФ от 29 июня 2004 года № 13-П, Определения Конституционного Суда РФ от 12 июля 2005 года № 323-О и от 18 июля 2006 года № 289-О, указывает, что судом нарушены принципы состязательности, обеспечения права на защиту и свободы оценки доказательств, что выразилось в немотивированном отказе суда в удовлетворении ходатайства стороны защиты о назначении комплексной судебной, строительно-технической, медицинской, зоологической экспертизы по уголовному делу.

    Кроме того, полагает, что имеющиеся в уголовном деле материалы и общеизвестная информация о личности ФИО1, не позволяли суду назначить такое суровое наказание, как лишение свободы, а также избрать в отношении него меру пресечения в виде заключения под стражу до вступления приговора в законную силу.

    При этом, обращает внимание, что ФИО1 известен во всём мире, как создатель уникальных зоологических парков <данные изъяты> и <данные изъяты> в <адрес>, собравший редкую коллекцию, в том числе краснокнижных редких животных, редких субтропических растений, и как уникальный человек, способный профессионально управлять их поведенческими реакциями. Созданные ФИО1 зоопарки являются одними из наиболее посещаемых и любимых туристами рекреационными и просветительскими объектами. Вопросы функционирования зоопарков, бесперебойного обеспечения их работы, организации питания животных и иные вопросы, решает, организовывает лично ФИО1 Пребывание его в условиях содержания под стражей свыше двух месяцев, негативно отражается на его морально-психологическом состоянии, жизнедеятельности парков, содержащихся в них животных, а также на трудовых коллективах.

    Также указывает, что ФИО1 характеризуется положительно, награжден государственной медалью «<данные изъяты>», имеет множество благодарностей, выданных общественными организациями, что свидетельствует о важной социальной, просветительской, культурной функции, выполняемой ФИО1 и созданными им парками.

    С учетом вышеизложенного, защитник полагает, что избранная ФИО1 мера пресечения в виде заключения под стражу, может быть изменена на залог, которая сможет обеспечить надлежащее его процессуальное поведение.

    В апелляционной жалобе защитник-адвокат Петросян А.Г. просит приговор суда первой инстанции отменить. Вынести новый приговор, которым ФИО1 оправдать, освободив его в зале суда.

    Жалобу обосновывает тем, что приговор суда является незаконным, несправедливым, немотивированным, вынесенным с грубым нарушением норм уголовного и уголовно-процессуального законодательства, выводы суда, изложенные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела.

    Ссылаясь на п. 6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25 июня 2019 года № 18, указывает, что ни на стадии предварительного расследования, ни на стадии судебного следствия, бесспорно и достоверно не установлен факт совершения его подзащитным инкриминируемого ему преступления умышленно, что исключает привлечение его к уголовной ответственности. При этом, указывает, что предвидеть данную ситуацию было невозможно и парк львов <данные изъяты> полностью соответствует требованиям, предъявляемым в соответствии с Постановлением Правительства РФ от 30 декабря 2019 года № 1937 «Об утверждении требований к использованию животных в культурно-зрелищных целях и их содержанию».

    Полагает, что предостережение № от ДД.ММ.ГГГГ, а также справка <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ в силу ст. 75 УПК РФ не могут быть положены в основу обвинительного приговора. Указывает, что данная справка не предусмотрена законодательно, не отображает установленное ранее нарушение, в законном порядке его подзащитным не получена, и, по мнению стороны защиты, данная справка составлена после указанных в приговоре событий. При этом, также обращает внимание, что данное предостережение вносилось в целях профилактики, не содержит срока для направления юридическим лицом уведомления о его исполнении, однако его подзащитным в соответствии с действующим законодательством направлено уведомление о его исполнении.

    Указывает, что из содержания приговора не следует, что обязательные признаки объективной стороны преступления, предусмотренного ст. 238 УК РФ подтверждены совокупностью достоверных, относимых и допустимых доказательств по делу.

    Полагает, что стороной обвинения и судом первой инстанции не установлены факт реальной угрозы при предоставлении услуги и причинно-следственная связь между несоблюдением законодательства в части установления отжимных барьеров и травматической ампутацией пальца, а также не установлен механизм отсечения пальца малолетнего потерпевшего, в связи с чем отсутствует событие вменяемого его подзащитному преступления.

    Указывает, что заключение медицинской экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ является недопустимым доказательством по делу, поскольку она была проведена без участия потерпевшего.

    Ссылаясь на показания допрошенных в судебном заседании законного представителя несовершеннолетнего потерпевшего ФИО44, а также свидетелей ФИО29, ФИО28 и ФИО9, указывает, что данные лица не видели укуса пальца ФИО10 тигром.

    По мнению защитника, механизм повреждения пальца ФИО10 возможен в результате действий ФИО45, дернувшей своего ребёнка, который был прислонён вплотную к сетке и держался руками за острые арматурные элементы вольера.

    Также указывает, что уголовное дело в отношении ФИО1 рассмотрено судом с обвинительным уклоном.

    Кроме того, защитник, придя к выводу о том, что ни один нормативный акт в Российской Федерации не устанавливает, что следует считать товарами для детей в возрасте до шести лет, указывает, что объект преступления вменяемого ФИО1 отсутствует, поскольку малолетний ФИО18 не покупал себе билет в зоопарк и <данные изъяты> услуга оказана его матери – ФИО46., которая купила билет, в связи с чем ей были разъяснены правила поведения и безопасности Парка.

    Ссылаясь на ст. 38 Конституции РФ, ст. 54 Семейного Кодекса, Правила <данные изъяты>, указывает, что именно ФИО18 своими действиями подвергла ФИО10 опасности, преступив запрет заходить за ограждение вольеров, перенесла сына через защитный, отжимной барьер на вытянутых руках и прислонила его вплотную к решетке вольера с тиграми. По мнению защитника, субъектом преступления за которое осужден ФИО1, является мать потерпевшего, в соответствии со ст. 156 УК РФ.

    Указывает, что судом необоснованно отказано в удовлетворении ходатайств стороны защиты о проведении комплексной судебной медицинской, зоологической, строительно-технической экспертизы, а также вызове и допросе в качестве свидетелей специалиста по ремонтно-строительным работам, который проводил демонтаж отжимных барьеров в парке ДД.ММ.ГГГГ, эксперта, а также блогера известного интернет ресурса - ФИО13, в связи с чем нарушены конституционные права ФИО1, а также принципы состязательности и равноправия сторон.

    По аналогичным, то есть указанным в апелляционной жалобе защитников-адвокатов Манакова К.В. доводам, указывает, что уголовное дело рассмотрено незаконным составом суда и председательствующий судья должен был объявить самоотвод, чем грубо нарушены принципы уголовного судопроизводства и что является существенным нарушением уголовно-процессуального закона.

    Кроме того, указывает, в обжалуемом приговоре в нарушении требований ст. 87, 88, 240, 276, 281, 297 УПК РФ не точно и не полно отражены показания допрошенных в судебном заседании законного представителя несовершеннолетнего потерпевшего ФИО65., свидетелей ФИО20, ФИО29, ФИО21, ФИО9, ФИО25, при этом, судом их показания изложены в угодной стороне обвинения формулировке и не указано почему опровергнуты их показания в части, что имеет существенное значение при оценке выводов суда о доказанности или не доказанности вины ФИО1 в содеянном и квалификации его действий.

    Указывает, что показания свидетеля ФИО22, являются недопустимыми доказательствами по делу, поскольку они основаны на предположениях, не конкретизированы, без указания источника своей осведомленности.

    Также считает, что свидетель ФИО23 дал суду неправдивые показания, что подтверждается ответом <данные изъяты>».

    Указывает, что рапорт об обнаружении признаков преступления от ДД.ММ.ГГГГ является недопустимым доказательством по делу, поскольку он вынесен следователем ФИО24 в нарушении требований закона, регламентирующих регистрацию заявлений о преступлении.

    Также указывает, что протоколы осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ и от ДД.ММ.ГГГГ не могут являться доказательствами вины его подзащитного, так как в ходе осмотров не были обнаружены ни биологические вещества, не взяты образцы ржавчины для подтверждения версии следствия о наличии следов предыдущих ненормативных ограждений.

    Полагает, что протоколом проверки показаний на месте от ДД.ММ.ГГГГ с участием ФИО41 не подтверждаются: событие преступления, механизм прыжка тигра, наличие установленного отжимного барьера на ненормативном расстоянии, а также причастность его подзащитного к вменяемому преступлению.

    Также указывает, что протокол следственного эксперимента от ДД.ММ.ГГГГ не может являться доказательством по делу, так как при его проведении в нарушении требований ст. 181 УПК РФ был использован манекен взрослого человека и не учтены физиологические параметры ребенка и тигра.

    Указывает, что протокол проверки показаний свидетеля ФИО28 на месте от ДД.ММ.ГГГГ, является не относимым доказательством по делу, поскольку обнаруженные следователем следы коррозии не зафиксированы, не взяты для исследования. Кроме того, воспроизвести видеозапись данного следственного действия не представилось возможным ввиду повреждения диска и понятые, которые присутствовали при его проведении, судом допрошены не были.

    Полагает, что протокол выемки от ДД.ММ.ГГГГ, которым изъят мобильный телефон «<данные изъяты>», также является не относимым доказательством по уголовному делу, поскольку нарушена процедура его изъятия, не указано каким образом фотографии оказались у следователя. При этом указывает, что соответствующая техническая экспертиза на предмет оригинальности фотографий, содержащихся в данном телефоне, не проводилась.

    По мнению защитника, протокол осмотра предметов от ДД.ММ.ГГГГ не является относимым доказательством по делу, так как в нем не указана последовательность действий следователя при проведении осмотра изъятого мобильного телефона, не установлено, что фотографии, которые содержатся в памяти телефона, относятся к событию совершения преступления. Кроме того, данный телефон в нарушении требований ст. 87 УПК РФ в судебном заседании не исследовался.

    Указывает, что протокол осмотра предметов от ДД.ММ.ГГГГ – справки <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ, является недопустимым доказательством по делу, поскольку данная справка не предусмотрена законодательно и её составление ничем не регламентировано.

    Полагает, что протокол осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ, не является допустимым доказательством по делу, поскольку при его проведении специалист ФИО25 указал на события, которые имели место ДД.ММ.ГГГГ, а событие преступления предварительным следствием установлено ДД.ММ.ГГГГ.

    Указывает, что заключение эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ является не относимым доказательством по делу, поскольку объектом исследования, представленным экспертом явилась медицинская карта ФИО10, которая в нарушении требований закона поступила на экспертизу в не опечатанном виде и материалы дела не содержат надлежащих доказательств направления следователем копий и оригиналов медицинских документов эксперту. При этом указывает, что в данной экспертизе не установлен характер и причина полученной травмы. Также защитник указывает на незаконность производства выемки указанной медицинской карты от ДД.ММ.ГГГГ и протокола её осмотра от ДД.ММ.ГГГГ.

    По мнению защитника, суд в нарушении требований ст.ст. 299, 307 УПК РФ, ст.ст. 67, 195, 196, 198 ГПК РФ при рассмотрении исковых требований законного представителя потерпевшего о компенсации морального вреда, не обосновал решение о частичном удовлетворении исковых требований о компенсации морального вреда в размере именно <данные изъяты> рублей. При этом, судом не выяснялась тяжесть причинённых истцу физических и нравственных страданий в связи с полученными им травмами. Кроме того, судом не приведены мотивы относительно того, какие конкретно обстоятельства дела повлияли на размер суммы компенсации морального вреда и какие из этих обстоятельств послужили основанием для значительного снижения данной суммы по сравнению с заявленной истцом в иске.

    В апелляционной жалобе и дополнениях к ней защитник – адвокат Кремлева В.Е. просит приговор Белогорского районного суда Республики Крым от ДД.ММ.ГГГГ отменить, вынести новый приговор, которым ФИО1 признать невиновным в совершении вменяемого преступления, оправдать.

    Жалобу обосновывает тем, что судом при вынесении приговора допущены существенные нарушения уголовно-процессуального закона и неправильное применение уголовного закона, выводы суда, изложенные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела.

    Полагает, что при вынесении обжалуемого приговора нарушен принцип презумпции невиновности лица, подвергающегося уголовному преследованию, так как в ходе предварительного следствия и при рассмотрении уголовного дела по существу не было опровергнуто утверждение подсудимого ФИО1 и приведенные стороной защиты доводы об отсутствии в действиях ФИО1 состава вменяемого преступления.

    Указывает, что вывод суда о том, что именно ФИО1 оказал потерпевшему ФИО10 услугу зоопарка, не соответствует обстоятельствам дела. Объективно, матери потерпевшего Гнединой А.В. услуга была оказана <данные изъяты>», директором которого является ФИО1

    Также указывает, что вывод суда о том, что потерпевший ФИО10 оказался в непосредственной близости к сетке основного вольера в связи с тем, что отжимной барьер находился на расстоянии менее одного метра от вольера с животным (тигром) - является суждением суда, не основан на имеющихся в уголовном деле доказательствах и не соответствует фактическим обстоятельствам дела.

    Кроме того, ссылаясь на показания допрошенных в судебном заседании свидетелей ФИО28, ФИО29, которые, по мнению защитника, опровергнуты показаниями допрошенной в ходе предварительного расследования и судебного заседания свидетеля ФИО9 – очевидца происшедшего, а также на показания законного представителя несовершеннолетнего потерпевшего ФИО47, указывает, что суд уклонился от объективной оценки и прямого сопоставления показаний указанных лиц с показаниями свидетеля ФИО9, которые между собой имеют существенные противоречия в части описания поведения и действий ФИО48, в результате которых малолетний ребенок ФИО49 оказался в опасности и получил повреждение здоровья.

    Указывает, что данные противоречия, не позволили суду установить истинную картину случившегося, в результате чего по уголовному делу достоверно не установлены обстоятельства, при которых малолетний потерпевший ФИО10 получил травму пальца руки в виде её ампутации, то есть судом достоверно не установлено, каким образом тигр, находящийся в вольере, за ограждением, мог причинить вред потерпевшему. При этом, указывает, что взрослый тигр, в силу конструкции вольера, не может просунуть лапу, морду, зубы за пределы основного ограждения вольера, в котором он содержится.

    Обращает внимание на то, что в ходе следственного эксперимента с участием ФИО50 следователем использовался манекен, воспроизводящий фигуру взрослого человека.

    Полагает, что суд в нарушение закона, устранился от надлежащей объективной оценки показаний свидетеля ФИО9, из которых следует, что ФИО18 своими действиями подвергла сына опасности, нарушив Правила поведения в зоопарке, с которыми была ознакомлена, преступив запрет заходить за ограждение вольеров (заносить детей за ограждение), перенесла сына через защитный заградительный барьер на вытянутых руках и прислонила его вплотную к решетке вольера с тиграми.

    Указывает, что в нарушение требований ст. 305 УПК РФ и п. 6 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре» показания допрошенных в судебном заседании свидетелей ФИО9, ФИО29, ФИО27 в приговоре изложены не полно и искажены, а также не дана оценка протоколу проверки показаний на месте свидетеля ФИО9 от ДД.ММ.ГГГГ.

    По мнению защитника, свидетели ФИО28 и ФИО29 имели основания для оговора ФИО1 ввиду того, что они являются близкими родственниками ФИО51, и данные ими в ходе предварительного расследования и судебного заседания показания неправдивы, надуманны и не согласуются с материалами уголовного дела.

    Также указывает, что при вынесении приговора судом неправильно применены нормы уголовного права, в результате чего вменяемое в вину ФИО1 деяние неправильно квалифицировано по п. «б» ч.2 ст. 238 УК РФ, поскольку <данные изъяты> и его структурное подразделение - <данные изъяты> оказывает услуги населению при осуществлении деятельности зоопарка, в которой осуществляется использование диких, хищных животных в культурно-зрелищных целях. При этом, данная деятельность в соответствии с законом признана источником повышенной опасности, в связи с чем услуги, предоставляемые при осуществлении этой деятельности не могут быть прямо предназначены для детей и возрасте до 06 лет. Кроме того, согласно Правилам <данные изъяты> услуги зоопарка предоставляются детям до 14 лет только в сопровождении родителей, законных представителей и других взрослых, совершеннолетних граждан.

    Ссылаясь на разъяснения, изложенные в п. 2, п. 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25 июня 2019 года № 18 «О судебной практике по делам о преступлениях, предусмотренных статьей 238 Уголовного кодекса Российской Федерации», указывает, что в приговоре суда отсутствует вывод о том, что на день вменяемых в вину ФИО1 причин и обстоятельств получения травмы малолетним потерпевшим, оказываемые зоопарком услуги были реально опасны для посетителей парка, при полном соблюдении ими Правил поведения в зоопарке, в том числе запрета заходить за ограждение вольеров, при том, что дополнительное ограждение вольеров по своему назначению препятствуют доступу посетителей вплотную к основному вольеру в целях любого контакта с опасными животными.

    Полагает, что обстоятельства того, что в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ часть отжимных барьеров вольеров с животными (хищниками) в нарушение требований безопасности, установленных Постановлением Правительства РФ от 30 декабря 2019 года № 1937, имели расстояние до основного вольера меньше чем 1 метр, не свидетельствовали о реальной опасности услуги. Кроме того, органы Прокуратуры Крыма, Южного управления Россельхознадзора и их должностные лица, проводившие регулярные проверки в <данные изъяты>, которым было известно о нарушении данных требований, не запретили деятельность зоопарка с ДД.ММ.ГГГГ до получения Лицензии.

    Указывает, что из материалов уголовного дела и приговора суда следует, что обвинение не располагало и судом по делу не было установлено надлежащих доказательств того, что выявленное нарушение требований безопасности имело реальную и действительную опасность для жизни и здоровья потребителей при оказании услуг в обычных условиях, при том, что в силу закона, сам по себе факт получения ФИО52 травмы в процессе пользования услугой зоопарка не свидетельствует об этом, поскольку законодатель исключает презумпцию опасности при квалификации деяния по ст. 238 УК РФ. При этом, также ссылается на письмо Симферопольской межрайонной природоохранной прокуратуры Республики Крым о результатах проверки информации СМИ от ДД.ММ.ГГГГ и на те обстоятельства, что должностными лицами Южного Межрегионального Управления Россельхознадзора после проведения проверок не выдавалось предписаний о запрете деятельности зоопарка.

    Также указывает, что суд уклонился от самостоятельной правовой оценки поведения ФИО53 во время оказании ей зоопарком услуги на предмет соблюдения ею «Правил <данные изъяты>» в момент случившегося события, тогда как именно в результате действий ФИО54 жизнь и здоровье её сына, потерпевшего ФИО10 были подвергнуты реальной опасности.

    Ссылаясь на п. 46 Постановления Правительства РФ от 30 декабря 2019 года № 1937 «Об утверждении требований к использованию животных в культурно-зрелищных целях и их содержанию», обращает внимание на то, что функции отжимных (предохранительных) барьеров заключаются не в создании препятствий для зверей, а в создании препятствий для посетителей зоопарка для доступа к животным, которым Правилами запрещено заходить (заносить детей) за эти барьеры в целях их же собственной безопасности. При этом, также обращает внимание, что после вступления данного постановления в законную силу с ДД.ММ.ГГГГ до ДД.ММ.ГГГГ ни один зоопарк в РФ не закрылся и контролирующими органами зоопаркам не выдвигались требования о запрещении деятельности до их приведения в соответствие с новыми требованиями безопасности.

    Кроме того, указывает, что суд первой инстанции отказал стороне защиты в получении доказательств необоснованности предъявленного ФИО1 обвинения и, не обладая специальными познаниями, заменил заключение специалистов своим оценочным суждением, что привело к нарушению его права на защиту.

    Обращает внимание, что до ДД.ММ.ГГГГ безопасность предоставляемых <данные изъяты> была подтверждена заключением № от ДД.ММ.ГГГГ, которое суд признал доказательством по уголовному делу, полученным в соответствии с действующим УПК РФ, однако необоснованно отказался принимать во внимание при оценке доказательств при вынесении приговора.

    Указывает, что судом необоснованно не принято во внимание заключение № от ДД.ММ.ГГГГ Бюро судебных экспертиз <данные изъяты>, в связи с чем нарушено право ФИО1 на защиту, путём предоставления суду доказательств своей невиновности. При этом, выводы данной экспертизы опровергают показания допрошенной в судебном заседании свидетеля ФИО29

    Также указывает, что заключение судебно-медицинской экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ, выданное <данные изъяты>», является недопустимым доказательством по делу, так как экспертиза выполнена по копиям медицинских документов и без непосредственного осмотра экспертом потерпевшего.

    Указывает, что собранные материалы уголовного дела свидетельствуют о невиновности ФИО1 в совершении вменяемого преступления.

    Кроме того, указывает, что описание инкриминируемого ФИО1 деяния в обвинительном заключении и в приговоре в нарушение требований ст. 171 и ст. 220 УПК РФ не содержит всех необходимых обстоятельств, имеющих значение для данного дела.

    Полагает, что судом в точности не установлены полученные потерпевшим ФИО30 повреждения пальца. При этом указывает, что в материалах уголовного дела отсутствуют допустимые доказательства, подтверждающие, что травма пальца руки потерпевшего причинена в результате воздействия зубов, клыков животного (тигра).

    По аналогичным, то есть указанным в апелляционных жалобах защитников-адвокатов Манакова К.В. и Петросяна А.Г. доводам, полагает, что уголовное дело в отношении её подзащитного рассмотрено незаконным составом суда.

    По мнению защитника, уголовное дело в отношении её подзащитного рассмотрено судом с обвинительным уклоном.

    Также указывает, что судом нарушен принцип законности и справедливости, поскольку при назначении ФИО1 дополнительного наказания судом не приняты во внимание требования ч.1 ст. 47 УК РФ и разъяснения, изложенные в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 22 декабря 2015 года № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания», в связи с чем назначено дополнительное наказание, не предусмотренное законом.

    В дополнениях к апелляционной жалобе от ДД.ММ.ГГГГ защитник-адвокат Кремлева В.Е., по аналогичным, то есть вышеуказанным и указанным в апелляционной жалобе защитника-адвоката Петросяна А.Г. доводам, фактически выражает свое несогласие с позицией государственного обвинителя, изложенной в возражениях на апелляционные жалобы защитников-адвокатов и просит приговор суда первой инстанции отменить, вынести новый законный, справедливый приговор.

    Кроме того, обращая внимание на представленное стороной защиты суду заключение № от ДД.ММ.ГГГГ, показания допрошенного в суде свидетеля ФИО31, а также на то, что врач-травматолог приемного покоя детской больницы никем не допрошен и в находящейся в деле медицинской карте отсутствует первый лист, указывает, что возможен и требует проверки указанный стороной защиты механизм повреждения пальца потерпевшего в результате действий ФИО55, а именно рывка ребенка, который привел к ампутации фаланги пальца о «заостренный» край ограждения вольера.

    Полагает, что в Гражданском кодексе РФ отсутствуют нормы, указывающие на то, что срок исковой давности по договору займа составляет три года.

    Анализируя показания допрошенных в судебном заседании свидетелей ФИО9, ФИО32, ФИО24, ФИО27, защитник приходит к выводу о том, что ФИО18 перенесла ФИО10 через предохранительный барьер и вплотную поднесла его к сетке вольера, подвергнув опасности.

    Также указывает, что в ходе судебного разбирательства не нашло подтверждение обстоятельство того, что расстояние между предохранительным барьером и основным вольером с тиграми во время происшествия ДД.ММ.ГГГГ составляло менее одного метра. При этом, защитник обращает внимание на протокол осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ, показания свидетелей ФИО33, ФИО25, ФИО32

    Кроме того, полагает, что судом не установлены обстоятельства того, что большой палец левой руки малолетнего потерпевшего ДД.ММ.ГГГГ был поврежден в результате укуса тигра, находящегося в вольере Парка, как не подтверждено и то, что палец ФИО10 был полностью ампутирован. При этом, защитник обращает внимание на показания допрошенных в судебном заседании законного представителя потерпевшего ФИО56, ФИО28, ФИО29, ФИО21, ФИО31, заключение эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ и полагает, что очевидцев укуса ФИО10 тигром нет.

    В апелляционной жалобе законный представитель несовершеннолетнего потерпевшего ФИО18, не оспаривая доказанность вины осужденного, просит приговор суда первой инстанции изменить, усилить осужденному ФИО1 наказание до 04 лет 06 месяцев лишения свободы со штрафом в размере 255 000 рублей, удовлетворив гражданский иск в полном объеме.

    Жалобу обосновывает тем, что назначенное судом ФИО1 наказание является чрезмерно мягким, поскольку размер назначенного ему наказания в виде лишения свободы не будет способствовать решению задач и достижению целей, указанных в статьях 2 и 43 УК РФ.

    Обращая внимание на вынесенные судом частные постановления в адрес Министра внутренних дел по Республике Крым и Прокурора Республики Крым, полагает, что указанные в них обстоятельства отображают игнорирование ФИО1 требований действующего законодательства РФ, отсутствие желания встать на путь исправления после аналогичного преступления и пренебрежение к выполнению законных требований в части соблюдения здоровья граждан, их безопасности и т.д.

    По мнению законного представителя несовершеннолетнего потерпевшего, ФИО1 в ходе предварительного расследования настоящего уголовного дела нарушал избранную в отношении него меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

    Полагает, что суд при разрешении вопроса о частичном удовлетворении поданного гражданского иска, в полной мере не учёл степень нравственных и физических страданий несовершеннолетнего потерпевшего. Кроме того, указывает, что судом не учтено, что фактически с ДД.ММ.ГГГГ потерпевший ФИО10 стал на всю жизнь инвалидом третьей группы.

    Также указывает, что материальное положение ФИО1 позволяет полностью удовлетворить гражданский иск в части определения размера компенсации морального вреда.

    В возражениях государственный обвинитель ФИО34 просит апелляционные жалобы защитников осужденного ФИО1 – адвокатов Кремлевой В.Е., Петросяна А.Г., Манакова К.В. оставить без удовлетворения, а приговор суда первой инстанции, - без изменений.

    Указывает, что доводы адвоката Кремлевой В.Е. о необоснованном отказе в назначении судебной экспертизы не основаны на положениях ст. 196 УПК РФ.

    Также указывает, что вопреки доводам стороны защиты следственное действие - проверка показаний на месте проведено в соответствии с требованиями ст. 194 УПК РФ.

    Полагает, что действий ФИО1 судом первой инстанции квалифицированы верно.

    Указывает, что суд обоснованно отказался от оценки заключения № от ДД.ММ.ГГГГ и принял в качестве допустимого и достоверного доказательства заключение судебно-медицинской экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ.

    Также указывает, что судом верно установлен механизм причинения потерпевшему телесного повреждения, а также прямой умысел ФИО1 на совершение указанного преступления.

    Ссылаясь на ст. 64 УПК РФ, указывает, что не подлежат оценке доводы стороны защиты о наличии заинтересованности судьи в исходе уголовного дела, поскольку подсудимым отвод судье на какой-либо стадии судебного разбирательства заявлен не был. Кроме того, обращает внимание, что согласно положениям гражданско-процессуального законодательства, срок исковой давности составляет 3 года.

    Кроме того, указывает, что иные, указанные в апелляционных жалобах защитников доводы, основаны на домыслах, не предусмотрены уголовным законом, не могут являться обстоятельствами, влияющими на законность вынесенного приговора и доказанность виновности осужденного, а также направлены на переоценку установленных по уголовному делу обстоятельств.

    В возражениях представитель несовершеннолетнего потерпевшего–адвокат Компанейцев С.В. просит апелляционные жалобы защитников осужденного ФИО1 – адвокатов Кремлевой В.Е., Петросяна А.Г., Манакова К.В. оставить без удовлетворения, а апелляционную жалобу законного представителя несовершеннолетнего потерпевшего – ФИО57 удовлетворить, и в остальной части приговор суда первой инстанции оставить без изменений.

    Просьбу обосновывает тем, что приговор суда является законным, доказанность вины ФИО1 подтверждается совокупностью доказательств, полученных в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, оцененных судом и признанных допустимыми.

    Полагает, что суд пришел к правильному выводу о необходимости назначения ФИО1 наказания в виде лишения свободы. Вместе с тем, срок данного наказания, по мнению представителя потерпевшего – адвоката, является чрезмерно мягким.

    Указывает, что поводов и оснований усомниться в беспристрастности председательствующего судьи при рассмотрении данного уголовного дела не имелось.

    Изучив материалы уголовного дела, обсудив доводы, изложенные в апелляционных жалобах защитников-адвокатов Кремлевой В.Е., Петросяна А.Г., Манакова К.В., дополнительных апелляционных жалобах защитников- адвокатов Кремлевой В.Е., Манакова К.В. в интересах осужденного ФИО1, и в апелляционной жалобе законного представителя несовершеннолетнего потерпевшего ФИО10 – ФИО58, а также в выступлениях сторон в судебном заседании, судебная коллегия пришла к следующим выводам.

    В соответствии с ч.2 ст. 389.15 УПК РФ основаниями отмены либо изменения судебного решения в апелляционном порядке являются, в том числе, существенные нарушения уголовно-процессуального закона.

    В силу ч.1 ст. 389.19 УПК РФ при рассмотрении уголовного дела в апелляционном порядке суд не связан доводами апелляционных жалобы, представления и вправе проверить производство по уголовному делу в полном объеме.

    Согласно ч. 2 ст. 297 УПК РФ, приговор суда признается законным, обоснованным и справедливым, если он основан на правильном применении уголовного закона и постановлен в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона.

В силу разъяснений, изложенных в п. 18 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре» описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора, постановленного в общем порядке судебного разбирательства, должна содержать описание преступного деяния, как оно установлено судом, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотивов, целей и последствий преступления.

При этом, обвинительный приговор не должен содержать противоречий и неясностей.

    Данные требования уголовно-процессуального закона при рассмотрении уголовного дела судом первой инстанции не соблюдены.

    Как следует из описательно-мотивировочной части приговора, суд первой инстанции установил, что ФИО1 оказал услуги, не отвечающие требованиям безопасности жизни и здоровья потребителей, если они предназначены для детей в возрасте до шести лет.

    При этом, судом указано, что ФИО1 действовал умышленно, из корыстных побуждений.

    Вместе с тем, суд пришел к выводу о том, что «будучи учредителем и директором ООО, ФИО59 было заведомо известно, что некоторые дикие животные, в частности тигры, обитающие в названом парке, являются источником повышенной опасности, обладают опасными для окружающих свойствами и не поддаются полному контролю со стороны человека, также ФИО60 предвидел возможность наступления общественно опасных последствий в виде причинения вреда жизни и здоровью посетителей, в том числе малолетних, при их допуске на территорию парка, в частности к вольерам с опасными животными в виду установления отжимного барьера к вольерам ненадлежащим образом, то есть не на безопасном расстоянии, однако самонадеянно рассчитывал избежать этих последствий».

    Таким образом, описывая субъективную сторону совершенного ФИО1 преступления и указывая, что преступление совершено им умышленно, суд в приговоре пришел к выводу о неосторожной форме вины, квалифицировав действия осужденного по п. «б» ч.2 ст. 238 УК РФ.

    При этом, в силу разъяснений, изложенных в п. 6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25 июня 2019 года № 18 «О судебной практике по делам о преступлениях, предусмотренных статьей 238 Уголовного кодекса Российской Федерации» деяния, перечисленные в статье 238 УК РФ, характеризуются умышленной формой вины.

    На основании изложенного, судебная коллегия приходит к выводу о том, что описательно-мотивировочная часть приговора содержит существенные противоречия в описании установленной судом субъективной стороны совершенного ФИО1 деяния.

    Кроме этого, судом первой инстанции допущены и иные существенные нарушения требований уголовно-процессуального закона.

    В соответствии с требованиями ч. 2 ст. 307 УПК РФ, описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора должна содержать доказательства, на которых основаны выводы суда в отношении подсудимого, и мотивы, по которым суд признал достоверными одни доказательства и отверг другие доказательства.

    В силу разъяснений п. 6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре», при постановлении приговора должны получить оценку все рассмотренные в судебном заседании доказательства, как подтверждающие выводы суда по вопросам, разрешаемым при постановлении приговора, так и противоречащие этим выводам. Суд, в соответствии с требованиями закона, должен указать в приговоре, почему одни доказательства признаны им достоверными, а другие отвергнуты.

    Данные требования закона судом первой инстанции не выполнены.

     Так, судом первой инстанции в основу обвинительного приговора в отношении ФИО1 положены, в том числе показания свидетелей ФИО9, ФИО29 и ФИО27, данные ими в ходе судебного следствия. Вместе с тем, содержание приведенных в приговоре показаний указанных свидетелей противоречит их показаниям, изложенным и зафиксированным в протоколах и аудиозаписях судебного заседания.

Кроме того, как следует из протокола и аудиозаписи судебного заседания, суд первой инстанции в приговоре не полностью изложил показания допрошенной в судебном заседании законного представителя несовершеннолетнего потерпевшего ФИО61, которая фактически изменила данные ею в ходе предварительного расследования показания, и оценку этим показаниям в приговоре не дал.

Все приведенные нарушения уголовно-процессуального закона являются существенными и не могут быть устранены в суде апелляционной инстанции, а потому влекут, в соответствии с ч.1 ст. 389.22 УПК РФ, отмену обвинительного приговора с передачей уголовного дела на новое судебное разбирательство в ином составе суда.

В связи с отменой приговора суда первой инстанции, доводы апелляционных жалоб защитников-адвокатов и законного представителя несовершеннолетнего потерпевшего, не подлежат проверке и оценке судом апелляционной инстанции, в соответствии с ч.4 ст. 389.19 УПК РФ.

При новом судебном разбирательстве суду необходимо учесть допущенные нарушения, всесторонне, полно и объективно исследовать все обстоятельства дела, тщательно проверить и оценить доводы стороны защиты и стороны обвинения, после чего принять по делу законное, обоснованное и справедливое решение в строгом соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона.

В связи с отменой приговора и передачей уголовного дела на новое судебное разбирательство подлежит разрешению вопрос о мере пресечения в отношении ФИО1 в соответствии с требованиями ст. 97, ст. 98, ст. 99 УПК РФ.

Принимая решение об отмене приговора, судебная коллегия, обсуждая вопрос о мере пресечения, учитывает в совокупности данные о личности ФИО1, который является гражданином <данные изъяты>, имеет постоянное место жительства, устойчивые семейные и социальные связи, множество положительных характеристик, благодарственных писем, отзывов различных предприятий, учреждений и организаций, награжден медалью «<данные изъяты>», ранее судим, обвиняется в совершении умышленного тяжкого преступления, в целях проведения судебного разбирательства в разумный срок, судебная коллегия считает необходимым избрать в отношении ФИО1 меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении по постоянному месту его жительства, расположенному по адресу: <адрес>.

На основании вышеизложенного, руководствуясь статьями 389.13, 389.15, 389.19, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ,

о п р е д е л и л а:

    Приговор Белогорского районного суда Республики Крым от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО1 – отменить.

    Уголовное дело передать в Белогорский районный суд Республики Крым на новое судебное разбирательство, со стадии судебного разбирательства, в ином составе суда.

    Освободить ФИО1 из под стражи.

    Избрать в отношении ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке, установленном Главой 47.1 УПК РФ.

Председательствующий:     Судьи:

_________________ ________________     _________________

Фарина Н.Ю.         Крючков И.И.         Слезко Т.В.