Дело № 8Г-11485/2023 [88-12854/2023]

Акты

    ВОСЬМОЙ КАССАЦИОННЫЙ СУД ОБЩЕЙ ЮРИСДИКЦИИ

    № 88-12854/2023

О П Р Е Д Е Л Е Н И Е

г. Кемерово                                                                                       13 июля 2023 г.

Судебная коллегия по гражданским делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции в составе

председательствующего Фроловой Т.В.,

судей Новожиловой И.А., Латушкиной С.Б.

при участии прокурора пятого отдела (апелляционно-кассационного) (с дислокацией в г. Кемерово) апелляционно-кассационного управления Главного гражданско-судебного управления Генеральной прокуратуры Российской Федерации Рубана А.В.

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-496/2021 (УИД 24RS0032-01-2020-003392-10) по иску Лигеза Ирины Павловны к обществу с ограниченной ответственностью «Глазной центр «СМАЙЛ» Современная лазерная коррекция зрения» о защите прав потребителей,

по кассационной жалобе Лигеза Ирины Павловны на решение Ленинского районного суда г. Красноярска от 29 октября 2021 г., апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Красноярского краевого суда от 30 января 2023 г.,

с использованием системы видеоконференц-связи при содействии Ленинского районного суда г. Красноярска при участии Лигеза Ирины Павловны

Заслушав доклад судьи Восьмого кассационного суда общей юрисдикции Новожиловой И.А., выслушав объяснения Лигеза Ирины Павловны, поддержавшей доводы кассационной жалобы, заключение прокурора пятого отдела (апелляционно-кассационного) (с дислокацией в г. Кемерово) апелляционно-кассационного управления Главного гражданско-судебного управления Генеральной прокуратуры Российской Федерации Рубана А.В., полагавшего кассационную жалобу не подлежащей удовлетворению,

судебная коллегия по гражданским делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции

установила:

Лигеза Ирина Павловна (далее по тексту – Лигеза И.П., истец) обратилась в Ленинский районный суд г. Красноярска с иском к обществу с ограниченной ответственностью «Глазной центр «СМАЙЛ» Современная лазерная коррекция зрения» (далее по тексту - ООО «Глазной центр «СМАЙЛ» Современная лазерная коррекция зрения») о защите прав потребителей, о взыскании расходов на оплату услуг по коррекции зрения в размере 56 000 рублей, расходов на оплату платных услуг, в связи с необходимостью прохождения обследования и лечения в послеоперационный период, в размере 13 200 рублей, компенсации морального вреда в размере 1 500 000 рублей, расходов на оплату юридических услуг в размере 8 500 рублей.

Определением Ленинского районного суда г. Красноярска от 25 ноября 2020 г. к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечена врач-офтальмолог Иванова Надежда Васильевна (далее по тексту – Иванова Н.В.).

Определением Ленинского районного суда г. Красноярска от 10 декабря 2020 г. к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора привлечены: КГБУЗ «Красноярская городская поликлиника № 12», ООО «Клиника лазерной микрохирургии глаза», КГАУЗ «Красноярский центр профилактики и борьбы со СПИД», КГБУЗ «Красноярский краевой кожно-венерологический диспансер № 1», КГБУЗ ККОКБ им. профессора П.Г. Макарова, Международный офтальмологический центр «Ирис», ООО «Центр коррекции зрения «Окулюс», ККБУЗ «Краевая клиническая больница», ООО «Красмед», ООО «ПрофМед» (клиника «Элайф»), клиника современной офтальмологии «Берег», Новосибирский филиал ФГАУ «НМИЦ «МНТК «Микрохирургии глаза», ООО «МедСтандарт», ФГБУ ФСнКЦ ФМБА, клиника иммунологии ООО «ИКИ».

Решением Ленинского районного суда г. Красноярска от 29 октября 2021 г. в удовлетворении исковых требований Лигеза И.П. отказано.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Красноярского краевого суда от 23 мая 2022 г. решение Ленинского районного суда г. Красноярска от 29 октября 2021 г. отменено. Принято по делу новое решение, которым исковые требования Лигеза И.П. удовлетворены частично. С ООО «Глазной центр «Смайл» Современная лазерная коррекция зрения» в пользу Лигеза И.П. взыскана уплаченная по договору на оказание медицинских услуг сумма 56 000 рублей, компенсация морального вреда 20 000 рублей, штраф 38 000 рублей. С ООО «Глазной центр «Смайл» Современная лазерная коррекция зрения» в доход местного бюджета взыскана государственная пошлина 2 180 рублей. В иске в остальной части Лигеза И.П. отказано.

Определением судебной коллегии по гражданским делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции от 20 октября 2022 г. апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Красноярского краевого суда от 23 мая 2022 г. в части взыскания компенсации морального вреда, штрафа и отказа в удовлетворении исковых требований Лигеза И.Н. в остальной части отменено, в отмененной части дело направлено на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции - Красноярский краевой суд. В остальной части апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Красноярского краевого суда от 23 мая 2022 г. оставлено без изменения.

При новом рассмотрении апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Красноярского краевого суда от 30 января 2023 г. решение Ленинского районного суда г. Красноярска от 29 октября 2021 г. отменено в части отказа во взыскании компенсации морального вреда, убытков, штрафа и судебных расходов. В отмененной части по делу принято новое решение, которым с ООО «Глазной центр «Смайл» Современная лазерная коррекция зрения» в пользу Лигеза И.П. взысканы компенсация морального вреда 100 000 рублей, штраф 78 000 рублей, судебные расходы 8 500 рублей. В удовлетворении исковых требований о взыскании убытков в размере 13 200 рублей отказано.

Лигеза И.П. обратилась в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции с кассационной жалобой и с дополнениями к ней, в которой просит решение Ленинского районного суда г. Красноярска от 29 октября 2021 г. отменить в полном объеме, апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Красноярского краевого суда от 30 января 2023 г. изменить, исковые требования удовлетворить в полном объеме, взыскать с ООО «Глазной центр «СМАЙЛ» Современная лазерная коррекция зрения» компенсацию морального вреда в размере 1 500 000 рублей, убытки в размере 13 200 рублей.

В судебном заседании 6 июля 2023 г. в котором принимали участие прокурор пятого отдела (апелляционно-кассационного) (с дислокацией в г. Кемерово) апелляционно-кассационного управления Главного гражданско-судебного управления Генеральной прокуратуры Российской Федерации Симоненко Е.В., путем использования систем видеоконференц-связи при содействии Ленинского районного суда г. Красноярска Лигеза Ирина Павловна, представитель Лигеза Ирины Павловны по доверенности Куклина Наталья Сергеевна, поддержавшие доводы кассационной жалобы, судебной коллегией по гражданским делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции был объявлен перерыв до 13 июля 2023 г. до 10 часов 10 минут.

13 июля 2023 г. в 10 часов 10 минут судебное заседание продолжено в том же составе суда при участии прокурора пятого отдела (апелляционно-кассационного) (с дислокацией в г. Кемерово) апелляционно-кассационного управления Главного гражданско-судебного управления Генеральной прокуратуры Российской Федерации Рубана А.В., с использованием системы видеоконференц-связи при содействии Ленинского районного суда г. Красноярска при участии Лигеза Ирины Павловны

Лигеза И.П. доводы кассационной жалобы и дополнений к ней поддержала, также поддержала ходатайство о назначении по делу дополнительной комиссионной судебно-медицинской экспертизы.

Неявка неявившихся лиц, участвующих в деле, надлежащим образом извещенных о времени и месте рассмотрения дела, в соответствии с частью 5 статьи 379.5 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не является препятствием для рассмотрения дела в их отсутствие.

Ходатайство Лигеза И.П. о назначении по делу дополнительной комиссионной судебно-медицинской экспертизы, с учетом мнения прокурора пятого отдела (апелляционно-кассационного) (с дислокацией в г. Кемерово) апелляционно-кассационного управления Главного гражданско-судебного управления Генеральной прокуратуры Российской Федерации Рубана А.В., возражавшего против его удовлетворения, судебной коллегией по гражданским делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции отклонено, поскольку разрешение таких ходатайств не входит в полномочия кассационного суда общей юрисдикции в силу части 3 статьи 390 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

В соответствии с частью 1 статьи 379.6 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации кассационный суд общей юрисдикции проверяет законность судебных постановлений, принятых судами первой и апелляционной инстанций, устанавливая правильность применения и толкования норм материального права и норм процессуального права при рассмотрении дела и принятии обжалуемого судебного постановления, в пределах доводов, содержащихся в кассационных жалобе, представлении, если иное не предусмотрено настоящим Кодексом.

Основаниями для отмены или изменения судебных постановлений кассационным судом общей юрисдикции являются несоответствие выводов суда, содержащихся в обжалуемом судебном постановлении, фактическим обстоятельствам дела, установленным судами первой и апелляционной инстанций, нарушение либо неправильное применение норм материального права или норм процессуального права (статья 379.7 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Поскольку апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Красноярского краевого суда от 30 января 2023 г. решение Ленинского районного суда г. Красноярска от 29 октября 2021 г. отменено в части, законность решения Ленинского районного суда г. Красноярска от 29 октября 2021 г. не является предметом проверки суда кассационной инстанции.

Проверив законность судебного постановления, принятого судом апелляционной инстанции, в пределах доводов, содержащихся в кассационной жалобе, судебная коллегия не находит оснований для его отмены или изменения.

Как установлено судами и следует из материалов дела, 20 ноября 2016 г. Лигеза И.П. обратилась в ООО «Глазной центр, лазерная коррекция зрения» с жалобами на <данные изъяты>, после осмотра врачом-окулистом выставлен диагноз: <данные изъяты> и рекомендована операция по восстановлению зрения. В ходе осмотра острота зрения: <данные изъяты>

12 августа 2017 г. Лигеза И.П. повторно обратилась в клинику с целью получения заключения о возможности проведения оперативного вмешательства, при повторном осмотре острота зрения составила: <данные изъяты> дано заключение о возможности проведения оперативного вмешательства методом «<данные изъяты>», проведение операции назначено на 17 августа 2017 года.

    17 августа 2017 г. между ООО «Глазной центр, лазерная коррекция зрения» и Лигеза И.П. заключен договор на оказание медицинских услуг №, по условиям которого ООО «Глазной центр, лазерная коррекция зрения» в течение трех месяцев с момента подписания договора Лигеза И.П. либо в другой период времени, согласованный сторонами, оказывает необходимую офтальмологическую помощь пациенту.

    Согласно пункту 2.1 договора исполнитель обязуется провести необходимое обследование органов зрения пациента, представить всю информацию о заболеваниях органов зрения и возможностях их лечения.

Стороны договорились о проведении лечения заболевания пациента путем проведения операции методом <данные изъяты>, стоимость операции за 1 глаз 28 000 рублей, общая стоимость операции 56 000 рублей (пункт 6 договора).

17 августа 2017 г. стороны подписали медицинское соглашение к договору №, согласно которому Лигеза И.П. подтвердила свое информированное согласие на проведение ей в ООО «Глазной центр, лазерная коррекция зрения» хирургического исправления аномалии органов зрения методом <данные изъяты>.

Согласно справке об оплате медицинских услуг от 17 августа 2017 г. № Лигеза И.П. оплатила ООО «Глазной центр, лазерная коррекция зрения» стоимость медицинских услуг в размере 56 000 рублей.

17 августа 2017 г. хирургом С.А.Г. проведена операция Лигеза И.П. по <данные изъяты>.

22 августа 2017 г. Лигеза И.П. обратилась к ООО «Глазной центр, лазерная коррекция зрения» с жалобами на <данные изъяты>, 1 сентября 2017 г. - с жалобами на <данные изъяты>, 22 сентября 2017 г. - состояние без динамики, 23 декабря 2017 г. - жалобы на <данные изъяты>, 23 января 2018 г. - жалобы на <данные изъяты>; 15 марта 2018 г. - жалобы на <данные изъяты>; 16 августа 2018 г. - жалобы на <данные изъяты>; 23 августа 2018 г. - жалобы на <данные изъяты>.

Также Лигеза И.П. обращалась в иные медицинские учреждения.

26 декабря 2017 г. Лигеза И.П. обратилась на первичный осмотр в ООО «Клиника лазерной микрохирургии глаза», обследование: оба глаза - <данные изъяты>, осмотр в срок 6-8 месяцев после <данные изъяты> у своего хирурга для решения вопроса о целесообразности проведения <данные изъяты>.

27 февраля 2018 г. Лигеза И.П. обратилась в ООО «Центр коррекции зрения «Окулюс», где ей выставлен диагноз: <данные изъяты>.

Из справки консультативно-диагностической поликлиники КГБУЗ ККОКБ им. профессора П.Г. Макарова следует, что Лигеза И.П. 16 марта 2018 г. находилась на приеме с диагнозом: <данные изъяты>

В выписке из амбулаторной карты Клиники современной офтальмологии «Берег» указано, что Лигеза И.П. консультирована в клинике 27 июня 2019 г., <данные изъяты>

Согласно копии медицинской карты пациента № КГБУЗ «Краевая клиническая больница» на имя Лизега И.П., 20 марта 2018 г. произведен первичный прием врачом-иммунологом. Жалобы на <данные изъяты>

30 марта 2018 г. Лигеза И.П. находилась на амбулаторном обследовании (лечении) в консультативно-диагностической поликлинике КГБУЗ ККБ с 20 марта 2018 г. по 30 марта 2018 г., 6 марта 2019 г. первичный прием врачом-иммунологом - жалобы: <данные изъяты> Назначено обследование.

22 октября 2019 г. первичный приём врача аллерголога. Анамнез заболевания - <данные изъяты>.

В соответствии с выпиской из истории болезни № из Новосибирского филиала ФГАУ НМИЦ МНТК «Микрохирургия глаза» им. академика С.Н. Федорова» 26 августа 2019 г. Лигеза И.П. при обращении выставлен диагноз: <данные изъяты>

Согласно выписке из медицинской карты № от 29 июня 2020 г. из офтальмологической клинки «МедСтандарт» у Лигеза И.П. имелись жалобы на <данные изъяты>. Пользуется очками для близи. Оперирована в Красноярске <данные изъяты>. В 2017 г. <данные изъяты>, после операции стал беспокоить <данные изъяты>.

В ответе на заявление Лигеза И.П. от и.о. главного врача КГБУЗ «Красноярская городская поликлиника №12» от 27 ноября 2020 г. указано, что Лигеза И.П. посещала следующих врачей, которыми ей выставлены диагнозы - 20 января 2017 г. врач офтальмолог - <данные изъяты>; 8 августа 2017 г. офтальмолог - <данные изъяты>; 4 сентября 2017 г. офтальмолог - <данные изъяты> 7 сентября 2017 г. офтальмолог – <данные изъяты>; 6 октября 2017 г. офтальмолог. <данные изъяты>.

Решением единственного участника ООО «Глазной центр, лазерная коррекция зрения» от 29 июля 2020 г. № ООО «Глазной центр, лазерная коррекция зрения» переименовано на ООО «Глазной центр «Смайл» современная лазерная коррекция зрения».

Лигеза И.П., указав, что некачественно оказанная ответчиком медицинская услуга, выразившаяся в неполном и некачественном предоперационном обследовании и послеоперационном лечении, повлекла для нее наступление неблагоприятных последствий в виде <данные изъяты>, обратилась в суд с настоящим иском.

В ходе рассмотрения дела определением Ленинского районного суда г. Красноярска от 24 декабря 2020 г. по ходатайствам истца и ответчика по делу была назначена судебно-медицинская экспертиза, проведение которой поручено КГБУЗ «Красноярское краевое Бюро судебно-медицинской экспертизы».

Согласно заключению КГБУЗ «Красноярское краевое Бюро судебно-медицинской экспертизы» от 14 апреля 2021 г. № согласно записям в амбулаторной карте пациента центра «Ирис» № от 5 августа 2015 г. (первичное обследование) у Лигеза И.П. имела место <данные изъяты>; согласно записям в медицинской карте амбулаторного больного № КГБУЗ ККОКБ им. проф. П.Г. Макарова от 12 августа 2015 г. от (дата дооперационного обращения не указана, предположительно 17 августа 2017 г.) у Лигеза И.П. имела место <данные изъяты>, что соответствует показателям <данные изъяты>. Диагноз установлен правильно. <данные изъяты>, в том числе <данные изъяты> является одним из показаний для <данные изъяты> (ответ на вопрос 1); согласно сведениям, изложенным в представленных медицинских документах каких-либо медицинских противопоказаний к проведению операции 17 августа 2017 г. - <данные изъяты> у Лигеза И.П. не выявлено. Максимальный возраст для кандидатов на <данные изъяты> операцию не установлен (ответ на вопрос 2); однозначно высказаться о соответствии проведенной врачом С.А.Г. Лигеза И.П. 17 августа 2017 г. операции по <данные изъяты> условиям договора на оказание медицинских услуг от 17 августа 2017 г. не представляется возможным, так как согласно записям в пункте 6 договора № на оказание медицинских услуг от 17 августа 2017 года «.. .стороны договорились о проведении лечения заболевания пациента путем проведения <данные изъяты> согласно записи на титульном листе медицинской карты амбулаторного больного № КГБУЗ ККОКБ им. проф. П.Г. Макарова от 17 августа 2017 г. значится <данные изъяты>, а ход операции, описанный в медицинской карге амбулаторного больного № КГБУЗ ККОКБ им. проф. П.Г. Макарова от 17 августа 2017 г. соответствует технологии операции <данные изъяты>. Вместе с тем проведенная <данные изъяты> соответствует обязательным требованиям, предъявляемым к таким операциям (ответ на вопрос 3); объем диагностики, выбранный способ <данные изъяты>, технология проведения операции (вне зависимости <данные изъяты> или <данные изъяты>), послеоперационное лечение соответствуют установленному у Лигеза И.П. диагнозу. Кроме того, согласно пунктам 2.2 и 2.3 договора на оказание медицинских услуг от 17 августа 2017 г. исполнитель имеет право самостоятельно выбирать методы и объемы предоперационной подготовки, предоперационного обследования, послеоперационного лечения, учитывая индивидуальные особенности пациента. Таким образом, проведенную 27 ноября 2017 г. инъекцию препарата «<данные изъяты>» можно расценить как способ профилактики <данные изъяты> (запись в медицинской карте амбулаторного больного № КГБУЗ ККОКБ им. проф. П.Г. Макарова от 27 ноября 2017 г.). Целесообразность проведения инъекции подтверждается достижением <данные изъяты>, что отражено в последующих записях, начиная с 5 декабря 2017 г. Клинические рекомендации по хирургической <данные изъяты> не разработаны (ответ на вопрос 4); значения <данные изъяты> (записи в медицинской карте амбулаторного больного № КГБУЗ ККОКБ им. проф. П.Г. Макарова от 17 августа 2017 г.) повысились до <данные изъяты> (записи в справке ООО «Клиника лазерной микрохирургии глаза» от 24 сентября 2020 г.) (ответ на вопрос 5); периодически возникающее чувство <данные изъяты> могут быть связаны с <данные изъяты> ввиду развития <данные изъяты>, как результата нарушения <данные изъяты> вследствие повреждения <данные изъяты> в ходе вмешательства. Данный процесс является естественным и выявляется у большинства пациентов, перенесших <данные изъяты>. Не исключается, что периодически возникающее <данные изъяты> может быть связано с <данные изъяты> (запись в медицинской карте пациента, получающего медицинскую помощь в амбулаторных условиях № от 29 июня 2020 г.), декомпенсация которой может быть следствием изменения <данные изъяты>. Развитие <данные изъяты> в причинно-следственной связи с <данные изъяты> не состоит (ответ на вопрос 6); дефектов оказания медицинской помощи Лигеза И.П. не установлено, поэтому степень тяжести вреда, причиненная здоровью, не определена. Значения некорригированной остроты зрения: <данные изъяты> до операции (записи в медицинской карте амбулаторного больного № КГБУЗ ККОКБ им. проф. П.Г. Макарова от 17 августа 2017 г.) повысились до <данные изъяты> (записи в справке ООО «Клиника лазерной микрохирургии № от 24 сентября 2020 г.).

В судебном заседании была допрошена эксперт К.Е.В. - заведующая кафедрой глазных болезней КрасГМУ на базе Краевой офтальмологической больницы, доктор медицинских наук, профессор, врач высшей квалификационной категории, участвующая в проведении судебно-медицинской экспертизы, которая полностью поддержала выводы экспертного заключения, указав на обстоятельства, описанные в исследовательской части экспертного заключения. В частности, эксперт К.Е.В. настаивала на том, что каких-либо медицинских противопоказаний к проведению операции 17 августа 2017 г. у Лигеза И.П. не имелось, так как возрастного ограничения к проведению <данные изъяты> не существует, комплекс проведенных дооперационных обследований истцу являлся стандартным и достаточным. Достоверно утверждать, что была проведена операция <данные изъяты> не представляется возможным, так как ход операции, описанный в медицинской карте амбулаторного больного, соответствовал технологии операции <данные изъяты>, однако вне зависимости от того, какая была проведена операция, обе операции предполагают положительный прогноз, но вариант операции, предусмотренный договором <данные изъяты> - более быстрый и удобный. После операционного вмешательства, <данные изъяты>

Допущенный к участию в деле в качестве специалиста - судебно-медицинский эксперт А.Ф.В., в судебном заседании указал, что заключение судебно-медицинской экспертизы, позволяет сделать вывод о достижении положительного результата, проведенной операции по <данные изъяты> пациента. Однако, полагал, что комиссии экспертов надлежало подвергнуть экспертному исследованию саму пациентку, с целью установления вида проведенной операции врачом С.А.Г. и ее соответствия условиям договора на оказание медицинских услуг от 17 августа 2017 г. №. Кроме того, в информированном согласии на медицинские услуги, по мнению специалиста, должны быть отражены не только возможные осложнения после операции, но и неблагоприятные последствия лечения, которые осложнениями не являются.

Разрешая спор и отказывая в удовлетворении исковых требований, суд первой инстанции, руководствуясь положениями Закона Российской Федерации от 7 февраля 1992 г. № 2300-1 «О защите прав потребителей», Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», статьи 151 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, оценив по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации представленные в материалы дела доказательства, исходил из того, что Лигеза И.П. была предоставлена вся необходимая информация об осложнениях и последствиях операции, ответчиком выполнен весь комплекс мероприятий, направленных на восстановление ее зрительных функций, нарушений методов и стандартов лечения не допущено, результаты операции достигнуты, в материалах дела не имеется доказательств, свидетельствующих о наличии в действиях ответчика виновных действий, которые могли быть расценены как некачественно оказанная медицинская услуга, повлекшая причинение вреда здоровью Лигеза И.П.

Проверяя законность решения суда первой инстанции, суд апелляционной инстанции с учетом предмета спора и обстоятельств, подлежащих доказыванию, имеющейся в экспертном заключении неполноты ответов на поставленные судом вопросы, определением от 21 февраля 2022 г. назначил по делу повторную комплексную судебно-медицинскую экспертизу, производство которой поручил ООО «Научно-исследовательский институт судебной экспертизы «СТЭЛС».

Согласно заключению повторной комплексной судебно- медицинской экспертизы от 27 марта 2022 г. №, проведенной ООО «Научно - исследовательский институт судебной экспертизы - СТЭЛС», диагноз Лигеза И.П. в ООО «Глазной центр «Смайл» Современная лазерная коррекция зрения» перед проведением оперативного вмешательства по <данные изъяты>, был установлен правильно (ответ на вопрос 1); большинство практикующих хирургов не рекомендуют выполнение <данные изъяты> больным старше 45 лет, хотя к числу абсолютных противопоказаний возраст пациента не относится. При наличии сравнительно <данные изъяты> (как у Лигеза И.П.) при выполнении подобной операции обычно используется метод <данные изъяты> (как более щадящий, по сравнению с <данные изъяты>). В рамках предоперационной подготовки не получили никакой оценки сведения о том, что ранее Лигеза И.П. перенесла <данные изъяты> Был диагностирован также <данные изъяты> Наличие столь большого числа сопутствующих заболеваний, с учетом <данные изъяты> возраста и <данные изъяты> (на уровне пограничных значений), являлись в совокупности противопоказанием для выполнения операции методом <данные изъяты> (ответ на вопрос 2); объем предоперационной диагностики может быть признан удовлетворительным, за исключением выполнения проверки на уже существующие признаки <данные изъяты>. В то же время, существование «<данные изъяты> в предоперационном периоде не являлось абсолютным противопоказанием к производству операции. Выбранный способ <данные изъяты> является неверным (следовало использовать <данные изъяты>). Лечение <данные изъяты> проведенная 27 ноября 2017 г. инъекция препарата «<данные изъяты>», проведение <данные изъяты>, соответствовало установленному у Лигеза И.П. диагнозу и клиническим рекомендациям. В послеоперационном периоде, на протяжении длительного времени, был зафиксирован положительный эффект от проведенной операции в виде практически полного восстановления зрения (ответ на вопрос 3); согласно договору на оказание медицинских услуг от 17 августа 2017 г. № Лигеза И.П. должна была быть проведена <данные изъяты>. Согласно имеющимся в медицинских документах данным, операция была проведена методом <данные изъяты>, который находится в гораздо меньшей ценовой категории, но обладает большей травматичностью (ответ на вопрос 4); наступление у Лигеза И.П. <данные изъяты> не связаны с оперативным вмешательством, проведенным 17 августа 2017 г. в ООО «Глазной центр «Смайл» Современная лазерная коррекция зрения». <данные изъяты> может состоять в причинно-следственной связи с проведенной операцией, и является весьма частым осложнением подобной операции, независимо от корректности ее выполнения. О возможном возникновении <данные изъяты>, оперирующие хирурги обязаны всегда предупреждать больного, поскольку это относится к числу непредсказуемых осложнений (ответ на вопрос 5); к числу существенных недостатков, которые были допущены ООО «Глазной центр «Смайл» Современная лазерная коррекция зрения» при оказании Лигеза И.П. медицинских услуг по договору от 17 августа 2017 г. № относится выполнение операции по более травматичной методике <данные изъяты> нежели та, которая была предусмотрена договором на оказание медицинских услуг от 17 августа 2017 г. № (<данные изъяты>). Вопрос о том, в какой мере нарушение договорных обязательств соотносится с возникшими в последующие годы осложнениями, относится к категории гипотетического, и не подлежит экспертному разрешению. Каких-либо объективных оснований считать, что выполнение согласованной по договору операции <данные изъяты> (вместо реально произведенной <данные изъяты>), могло бы предотвратить в будущем развитие некомфортных ощущений у пациента, не имеется (ответ на вопрос 6); оснований для определения тяжести вреда, причиненного здоровью Лигеза И.П. в результате действий ООО «Глазной центр «Смайл» Современная лазерная коррекция зрения» при оказании ей медицинской помощи по договору на оказание медицинских услуг от 17 августа 2017 г. №, не имеется.

Исследовав и оценив по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации представленные доказательства, принимая во внимание заключение, составленное по результатам проведенной повторной судебной медицинской экспертизы, суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что ООО «Глазной центр «Смайл» Современная лазерная коррекция зрения» при оказании Лигеза И.П. медицинских услуг по договору на оказание медицинских услуг от 17 августа 2017 г. № допущены существенные недостатки, выразившиеся в том, что Лигеза И.П. выполнена операция по <данные изъяты> по методике <данные изъяты>, которая является более травматичной, чем согласованная договором операции методом <данные изъяты>, наличие у Лигеза И.П. большого числа сопутствующих заболеваний, с учетом ее <данные изъяты> возраста и <данные изъяты> (на уровне пограничных значений), являлись в совокупности противопоказанием для выполнения операции методом <данные изъяты>, не выполнена проверка на уже существующие у Лигеза И.П. признаки «<данные изъяты>», Лигеза И.П. не была предупреждена о возможном осложнении возникновении <данные изъяты>, что свидетельствует о недостатках оказанной ей платной медицинской услуги и нарушении ее прав как потребителя, позволяющие ей отказаться от исполнения договора и потребовать возмещения убытков.

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции счел необходимым отменить решение суда первой инстанции и взыскать с ООО «Глазной центр «Смайл» в пользу Лигеза И.П. уплаченную по договору на оказание медицинских услуг от 17 августа 2017 г. № сумму 56 000 рублей.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд апелляционной инстанции, приняв во внимание обстоятельства дела, характер допущенного ответчиком нарушения прав истца как потребителя, наступившие последствия, счел компенсацию морального вреда в сумме 20 000 рублей отвечающей признакам разумности и справедливости.

Отказывая в удовлетворении исковых требований о взыскании убытков в размере 13 200 рублей, суд первой инстанции исходил из отсутствия причинно-следственной связи между дефектом, оказанной ООО «Глазной центр «Смайл» Современная лазерная коррекция зрения» медицинской услуги и убытками Лигеза И.П., понесенными в связи с прохождением ею обследования в иных медицинских организациях.

Установив, что основанием для взыскания в пользу Лигеза И.П. денежных сумм является нарушение ее прав как потребителя, суд апелляционной инстанции на основании пункта 6 статьи 13 Закона Российской Федерации от 7 февраля 1992 г. № «О защите прав потребителей» взыскал с ООО «Глазной центр «Смайл» Современная лазерная коррекция зрения» в пользу Лигеза И.П. штраф за неудовлетворение в добровольном порядке требований потребителя в размере 50% от присуждённой суммы - 38 000 рублей ((56 000 рублей +20 000 рублей)х50%).

Поверяя законность судебного постановления суда апелляционной инстанции, кассационный суд общей юрисдикции согласился с выводами суда апелляционной инстанции о нарушении прав Лигеза И.П. как потребителя вследствие допущенных ООО «Глазной центр «Смайл» Современная лазерная коррекция зрения» при оказании медицинских услуг по договору от 17 августа 2017 г. № недостатков, позволяющих ей отказаться от исполнения договора и потребовать возмещения убытков и компенсации морального вреда, взыскании с ответчика в пользу истца уплаченной по договору на оказание медицинских услуг суммы 56 000 рублей.

Вместе с тем кассационный суд общей юрисдикции признал вывод суда апелляционной инстанции о размере взыскиваемой в пользу Лигеза И.П. суммы компенсации морального вреда, не основанным на нормах материального права об основаниях, о принципах и критериях определения размера компенсации морального вреда, указав, что выводы суда апелляционной инстанции не мотивированы с учетом положений статей 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, в апелляционном определении не приведены доводы в обоснование вывода о снижении размера компенсации морального вреда, заявленного истцом, - 1 500 000 рублей до 20 000 рублей, не дана оценка установленным судом недостаткам оказанной медицинской услуги с учетом значимости медицинской помощи для охраны здоровья Лигеза И.П., а также доводам истца о взаимосвязи недостатков оказанной медицинской услуги с ухудшением состояния ее здоровья, претерпеванием физических и нравственных страданий, что не отвечает требованиям статьи 195 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации о законности и обоснованности решения суда.

Также кассационный суд общей юрисдикции указал, что выводы суда апелляционной инстанции об отсутствии причинно-следственной связи между дефектом оказанной ООО «Глазной центр «Смайл» Современная лазерная коррекция зрения» медицинской услуги и убытками Лигеза И.П. в сумме 13 200 рублей, понесенными ею в связи с прохождением обследования в иных медицинских организациях не мотивированы, заявленные истцом требования о взыскании судебных расходов по оплате юридических услуг в сумме 8 500 рублей не разрешены, апелляционное определение выводов в данной части не содержит.

Поскольку допущенные нарушения повлияли на исход дела, без их устранения невозможна защита нарушенных прав и законных интересов заявителя кассационной жалобы, кассационный суд общей юрисдикции отменил апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Красноярского краевого суда от 23 мая 2022 г. в части взыскания компенсации морального вреда, отказа в удовлетворении исковых требований Лигеза И.П. в остальной части, дело направил на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.

При новом рассмотрении, суд апелляционной инстанции, руководствуясь положениями пункта 9 части 5 статьи 19, частей 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», статей 150, 151, 1064, 1099, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, с учетом разъяснений, содержащихся в пунктах 2, 14, 25, 26, 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», оценив по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации имеющиеся в материалах дела доказательства, с учетом установленных обстоятельств, свидетельствующих об оказании ответчиком Лигеза И.П. платной медицинской услуги с недостатками, повлекшими нарушение ее прав как потребителя, пришел к выводу о наличии оснований для взыскания с ответчика в пользу истца компенсации морального вреда.

Определяя размер компенсации морального вреда, подлежащего взысканию в пользу Лигеза И.П. в связи с оказанием ответчиком медицинской услуги ненадлежащего качества, суд апелляционной инстанции приняв во внимание, что указанные Лигеза И.П. в обоснование размера компенсации последствия в виде <данные изъяты>, не находятся в прямой причинно-следственной связи с качеством оказанной ответчиком медицинской услуги, что подтверждено заключениями двух проведенных по делу судебно-медицинских экспертиз, отсутствие данных о том, что в случае использования ответчиком в ходе оперативного вмешательства менее травматичной методики <данные изъяты>, это могло бы в будущем гарантированно предотвратить развитие у истца некомфортных ощущений, в частности - <данные изъяты>, являющегося наиболее частым и стандартным осложнением большинства операций по <данные изъяты>, иные заслуживающие внимания обстоятельства, индивидуальные особенности личности Лигеза И.П., характер перенесенных ею физических и нравственный страданий, длительность периода лечения от возникшего осложнения в виде <данные изъяты>, напрямую связанного с некачественно оказанной ответчиком медицинской услугой, наличие неабсолютных противопоказаний для <данные изъяты> (возраст истицы, наличие у нее ряда хронических заболеваний, незначительная <данные изъяты>), существо и безусловную значимость прав и нематериальных благ истца в виде ее здоровья, а также достигнутый эффект проведенного оперативного вмешательства по <данные изъяты>, в результате чего <данные изъяты>, что подтверждено не только заключением экспертов, но и представленной медицинской документацией по фактам обращения истца в различные учреждения здравоохранения, содержащей сведения о результатах оперативного вмешательства в виде практически полного восстановления <данные изъяты>, пришел к выводу, что заявленный истцом размер компенсации морального вреда за нарушение прав потребителя в сумме 1 500 000 рублей не соответствует фактическим обстоятельствам причинения вреда, а также требованиям разумности и справедливости, счел необходимым определить к взысканию с ответчика в пользу Лигеза И.П. размер компенсации морального вреда в сумме 100 000 рублей.

С учетом размера правомерно взысканной уплаченной по договору на оказание медицинских услуг от 17 августа 2017 г. № суммы 56 000 рублей, размера компенсации морального вреда, определенного к взысканию с ответчика, суд апелляционной инстанции на основании пункта 6 статьи 13 Закона Российской Федерации от 7 февраля 1992 г. № «О защите прав потребителей» взыскал с ООО «Глазной центр «Смайл» Современная лазерная коррекция зрения» в пользу Лигеза И.П. штраф за неудовлетворение в добровольном порядке требований потребителя в размере 50% от присужденной суммы в размере 78 000 рублей (56 000 + 100 000) х 50%.

Разрешая требование о взыскании судебных расходов, суд апелляционной инстанции, руководствуясь статьями 98, 100 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, разъяснениями, изложенными в пунктах 11-13 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 января 2016 г. № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела», исследовав и оценив представленное в материалы дела соглашение об оказании юридической помощи, заключенное между адвокатским бюро «Скворцов и партнеры Красноярского края» в лице Тропиной Е.А. и Лигеза И.П. от 10 августа 2020 г., которым размер гонорара определен в сумме 6 000 рублей, квитанции об оплате Лигеза И.П. услуг представителя Капошко Е.В. за консультацию в размере 1 000 рублей и юридических услуг по подготовке иска в размере 1 500 рублей, с учетом обстоятельств дела, категории настоящего спора о защите прав    потребителя, уровня его сложности, совокупности представленных доказательств, объема оказанной представителем помощи истцу, значимости защищаемого права, результата разрешения спора, исходя из принципа разумности, непредставления ответчиком доказательств чрезмерности заявленных к возмещению расходов на оплату услуг представителя, пришел к выводу о наличии оснований для взыскания с ответчика в пользу истца расходов на оплату услуг представителя в заявленном размере 8 500 рублей.

Отказывая в удовлетворении искового требования о взыскании с ответчика убытков в размере 13 200 рублей, понесенных истцом в связи с обращением за медицинской помощью в сторонние медицинские организации, суд апелляционной инстанции сославшись на пункт 21 статьи 2, часть 7 статьи 84 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации», пункты 15, 16, 27, 31 Правил предоставления медицинскими организациями платных медицинских услуг, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 4 октября 2012 г. №1006, статью 15 Гражданского кодекса Российской Федерации, исходил из того, что материалами дела и заключениями двух проведенных судебно-медицинских экспертиз установлено, что истцу ответчиком при оказании медицинской услуги был установлен правильный диагноз, окончательный результат запланированного оперативного вмешательства в виде восстановления <данные изъяты> достигнут, лечение возникшего осложнения в виде <данные изъяты>, а также лечение препаратом «<данные изъяты>», проведенная 27 ноября 2017 г. инъекция препарата «<данные изъяты>», выполнение <данные изъяты> - соответствовали установленному Лигеза И.П. диагнозу и клиническим рекомендациям, в послеоперационном периоде на протяжении длительного времени был зафиксирован положительный эффект от проведенной операции в виде практически полного восстановления <данные изъяты>, основной недостаток оказанных ответчиком услуг заключается в применении более травматической методики операции, при которой причинения вреда здоровья Лигеза И.П. не допущено. Заявленные истцом убытки в виде понесенных затрат на лечение заболеваний, не связанных с проведенной ответчиком <данные изъяты>, не находятся в причинно-следственной связи с фактом оказания Лигеза И.П. некачественной медицинской услуги, данные расходы понесены ею самостоятельно, по ее желанию, в других медицинских организациях, в целях лечения имевшихся у нее заболеваний, которые не возникли в результате действий ответчика.

Кроме того, Лигеза И.П. не представлено доказательств невозможности получения аналогичной и необходимой ей медицинской помощи в Российской Федерации бесплатно (в рамках программы обязательного медицинского страхования), а самостоятельный выбор истцом проведения такого вида лечения на платной основе, как и выбор    непосредственно лечебных учреждений для его проведения, не свидетельствуют об отсутствии у нее возможности получить необходимый объем медицинских услуг в рамках программы обязательного медицинского страхования.

Судебная коллегия по гражданским делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции не находит оснований не согласиться с выводами суда апелляционной инстанции по доводам кассационной жалобы и дополнений к ней.

В соответствии со статьей 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.

В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации (часть 1 статьи 17 Конституции Российской Федерации).

Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения (часть 2 статьи 17 Конституции Российской Федерации).

Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием (статья 18 Конституции Российской Федерации).

К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на охрану здоровья (статья 41 Конституции Российской Федерации).

Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь.

Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, регулирует Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее по тексту - Федеральный закон «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Здоровье - состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма (пункт 1 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

В статье 4 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» закреплены такие основные принципы охраны здоровья граждан, как соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи (пункты 1, 2, 5 - 7 статьи 4 названного закона).

Медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3, 9 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата (пункт 21 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (часть 1 статьи 37 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Согласно части 2 статьи 19 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования.

Пунктом 9 части 5 статьи 19 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации» предусмотрено право пациента на возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи.

Граждане имеют право на получение платных медицинских услуг, предоставляемых по их желанию при оказании медицинской помощи, и платных немедицинских услуг (бытовых, сервисных, транспортных и иных услуг), предоставляемых дополнительно при оказании медицинской помощи (часть 1 статьи 84 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Платные медицинские услуги могут оказываться в полном объеме стандарта медицинской помощи либо по просьбе пациента в виде осуществления отдельных консультаций или медицинских вмешательств, в том числе в объеме, превышающем объем выполняемого стандарта медицинской помощи (часть 4 статьи 84 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

К отношениям, связанным с оказанием платных медицинских услуг, применяются положения Закона Российской Федерации от 7 февраля 1992 г. № 2300-I «О защите прав потребителей» (часть 8 статьи 84 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи (часть 2 статьи 98 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Согласно преамбуле Закона Российской Федерации от 7 февраля 1992 г. № 2300-1 «О защите прав потребителей» потребителем является гражданин, имеющий намерение заказать или приобрести либо заказывающий, приобретающий или использующий товары (работы, услуги) исключительно для личных, семейных, домашних и иных нужд, не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности; исполнителем - организация независимо от ее организационно-правовой формы, а также индивидуальный предприниматель, выполняющие работы или оказывающие услуги потребителям по возмездному договору.

Абзац восьмой преамбулы Закона Российской Федерации от 7 февраля 1992 г. № 2300-1 «О защите прав потребителей» содержит понятие «недостаток товара (работы, услуги)» - несоответствие товара (работы, услуги) или обязательным требованиям, предусмотренным законом либо в установленном им порядке, или условиям договора (при их отсутствии или неполноте условий обычно предъявляемым требованиям), или целям, для которых товар (работа, услуга) такого рода обычно используется, или целям, о которых продавец (исполнитель) был поставлен в известность потребителем при заключении договора, или образцу и (или) описанию при продаже товара по образцу и (или) по описанию.

Согласно пункту 1 статьи 29 Закона Российской Федерации от 7 февраля 1992 г. № 2300-1 «О защите прав потребителей» потребитель при обнаружении недостатков выполненной работы (оказанной услуги) вправе по своему выбору потребовать: безвозмездного устранения недостатков выполненной работы (оказанной услуги); соответствующего уменьшения цены выполненной работы (оказанной услуги); безвозмездного изготовления другой вещи из однородного материала такого же качества или повторного выполнения работы; возмещения понесенных им расходов по устранению недостатков выполненной работы (оказанной услуги) своими силами или третьими лицами.

Потребитель вправе отказаться от исполнения договора о выполнении работы (оказании услуги) и потребовать полного возмещения убытков, если в установленный указанным договором срок недостатки выполненной работы (оказанной услуги) не устранены исполнителем.

Потребитель также вправе отказаться от исполнения договора о выполнении работы (оказании услуги), если им обнаружены существенные недостатки выполненной работы (оказанной услуги) или иные существенные отступления от условий договора.

Потребитель вправе потребовать также полного возмещения убытков, причиненных ему в связи с недостатками выполненной работы (оказанной услуги). Убытки возмещаются в сроки, установленные для удовлетворения соответствующих требований потребителя.

В соответствии с пунктом 4 статьи 29 Закона Российской Федерации от 7 февраля 1992 г. № 2300-1 «О защите прав потребителей» исполнитель отвечает за недостатки работы (услуги), на которую не установлен гарантийный срок, если потребитель докажет, что они возникли до ее принятия им или по причинам, возникшим до этого момента. В отношении работы (услуги), на которую установлен гарантийный срок, исполнитель отвечает за ее недостатки, если не докажет, что они возникли после принятия работы (услуги) потребителем вследствие нарушения им правил использования результата работы (услуги), действий третьих лиц или непреодолимой силы.

Согласно статье 15 Закона Российской Федерации от 7 февраля 1992 г. № 2300-I «О защите прав потребителей» моральный вред, причиненный потребителю вследствие нарушения изготовителем (исполнителем, продавцом, уполномоченной организацией или уполномоченным индивидуальным предпринимателем, импортером) прав потребителя, предусмотренных законами и правовыми актами Российской Федерации, регулирующими отношения в области защиты прав потребителей, подлежит компенсации причинителем вреда при наличии его вины.

Пунктом части 6 статьи 13 Закона Российской Федерации от 7 февраля 1992 г. № 2300-1 «О защите прав потребителей» установлено, что при удовлетворении судом требований потребителя, установленных законом, суд взыскивает с изготовителя (исполнителя, продавца, уполномоченной организации или уполномоченного индивидуального предпринимателя, импортера) за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя штраф в размере пятьдесят процентов от суммы, присужденной судом в пользу потребителя.

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции) (пункт 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда»).

В соответствии с пунктом 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

В пункте 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что причинение морального вреда потерпевшему в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях предполагается, и сам факт причинения вреда здоровью, в том числе при отсутствии возможности точного определения его степени тяжести, является достаточным основанием для удовлетворения иска о компенсации морального вреда.

По общему правилу, моральный вред компенсируется в денежной форме (пункт 1 статьи 1099 и пункт 1 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) (пункт 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда»).

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (пункт 2 статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В пункте 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении. Размер компенсации морального вреда не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других имущественных требований.

Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда (пункт 26 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда»).

Согласно пункту 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни. При определении размера компенсации морального вреда суду необходимо устанавливать, допущено причинителем вреда единичное или множественное нарушение прав гражданина или посягательство на принадлежащие ему нематериальные блага.

В пункте 28 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего. Моральный вред, причиненный лицу, не достигшему возраста восемнадцати лет, подлежит компенсации по тем же основаниям и на тех же условиях, что и вред, причиненный лицу, достигшему возраста восемнадцати лет.

При определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации). В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации), устранить эти страдания либо сгладить их остроту. Судам следует иметь в виду, что вопрос о разумности присуждаемой суммы должен решаться с учетом всех обстоятельств дела, в том числе значимости компенсации относительно обычного уровня жизни и общего уровня доходов граждан, в связи с чем исключается присуждение потерпевшему чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы, если только такая сумма не была указана им в исковом заявлении (пункт 30 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда»).

В пункте 48 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации»).

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

При новом рассмотрении дела суд апелляционной инстанции, исследовав юридически значимые обстоятельства, оценив представленные в материалы дела доказательства в их совокупности и взаимосвязи, и установив некачественное оказание Лигеза И.П. ООО «Глазной центр «Смайл» Современная лазерная коррекция зрения» медицинских услуг по договору на оказание медицинских услуг от 17 августа 2017 г. №, пришел к обоснованному выводу о наличии оснований для взыскания с указанной медицинской организации компенсации морального вреда в размере 100 000 рублей, штрафа в соответствии с пунктом 6 статьи 13 Закона Российской Федерации от 7 февраля 1992 г. № 2300-1 «О защите прав потребителей» в размере 78 000 рублей.

Доводы кассационной жалобы Лигеза И.П. о несогласии с выводами суда апелляционной инстанции о размере компенсации морального вреда, определенного к взысканию с ответчика в ее пользу, о том, что судом явно недооценен уровень допущенных ответчиком нарушений, степень их влияния на ее нравственное, психологическое и физическое состояние, не могут служить основанием для отмены обжалуемого судебного постановления, поскольку судом апелляционной инстанции правильно применены нормы материального права, установлены обстоятельства, подтверждающие факт причинения Лигеза И.П. нравственных страданий, и учтены критерии определения размера компенсации морального вреда, определенные в пункте 2 статьи 151, пункте 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации. Установление подобного рода обстоятельств является прерогативой судов первой и апелляционной инстанций, которые в силу присущих им дискреционных полномочий, необходимых для осуществления правосудия и вытекающих из принципа самостоятельности судебной власти, разрешают дело на основе установления и исследования всех его обстоятельств. Основания и мотивы, по которым суд апелляционной инстанции пришел к таким выводам, а также обстоятельства, принятые судом во внимание, и их оценка подробно приведены в судебном постановлении. В силу своих полномочий, предусмотренных статьей 390 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд кассационной инстанции исходит из признанных установленными судом апелляционной инстанции фактических обстоятельств, проверяя лишь правильность применения и толкования норм материального и процессуального права, при этом правом переоценки доказательств не наделен.

Доводы кассационной жалобы Лигеза И.П. об отсутствии у суда апелляционной инстанций оснований для отказа в удовлетворении ее требования о взыскании убытков в размере 13 200 рублей, также не влекут отмену обжалуемого судебного постановления.

В соответствии с пунктом 1 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

В пункте 2 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Согласно правовой позиции Пленума Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в пункте 12 постановления от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков (пункт 2 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающей общие основания ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» даны разъяснения о том, что по общему правилу, установленному статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Таким образом, по общему правилу необходимыми условиями для наступления гражданско-правовой ответственности за причиненный вред являются: причинение вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда. При этом потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред. Бремя доказывания правомерности его поведения, а также отсутствия его вины лежит на причинителе вреда.

В отсутствие хотя бы одного из указанных условий обязанность лица возместить причиненный вред не возникает.

Судом апелляционной инстанции по результатам оценки имеющихся в материалах дела доказательств достоверно установлено как отсутствие совокупности условий, с которыми закон связывает возможность возмещения убытков, так и отсутствие необходимости обращения Лигеза И.П. в иные медицинские организации за оказанием медицинских услуг на платной основе.

Доводы кассационной жалобы Лигеза И.П. о неправомерном отказе суда апелляционной инстанции в удовлетворении ходатайства о назначении дополнительной экспертизы, о допущенных нарушениях, связанных с проведением судебной экспертизы и оценкой экспертного заключения, не являются основанием для отмены обжалуемого судебного постановления.

Согласно части 1 статьи 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу. Проведение экспертизы может быть поручено судебно-экспертному учреждению, конкретному эксперту или нескольким экспертам.

В соответствии с частью 1 статьи 87 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в случаях недостаточной ясности или неполноты заключения эксперта суд может назначить дополнительную экспертизу, поручив ее проведение тому же или другому эксперту.

Предусмотренное в части 1 статьи 87 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации правомочие суда назначить дополнительную экспертизу в случаях недостаточной ясности или неполноты заключения эксперта как особый способ его проверки вытекает из принципа самостоятельности суда, который при рассмотрении конкретного дела устанавливает доказательства, оценивает их по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств, и на основании этих доказательств принимает решение.

Назначение экспертизы является правом, а не обязанностью суда и определяется с учетом всех обстоятельств дела, достаточных фактических и правовых оснований для назначения дополнительной экспертизы в порядке статья 87 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дела судом апелляционной инстанции не установлено.

Несогласие Лигеза И.П. с выводами проведенной повторной судебной экспертизы само по себе не свидетельствует о недостоверности заключения эксперта и не влечет необходимости в проведении дополнительной экспертизы.

По правилам статьи 166 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации отказ в удовлетворении ходатайства стороны не свидетельствует о нарушении судом норм процессуального законодательства, являющихся в силу части 3 статьи 379.7 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основанием для отмены судебного постановления.

Поскольку при новом рассмотрении фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены судом апелляционной инстанции на основании полного, всестороннего и объективного исследования имеющихся в деле доказательств, с учетом всех доводов и возражений участвующих в деле лиц, указаний суда кассационной инстанции, выводы суда соответствуют установленным по делу фактическим обстоятельствам и представленным доказательствам, основаны на правильном применении норм материального и процессуального права, у судебной коллегии отсутствуют предусмотренные статьей 379.7 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основания для отмены либо изменения обжалуемого судебного постановления.

Руководствуясь статьями 379.7, 390, 390.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия по гражданским делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции

определила:

апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Красноярского краевого суда от 30 января 2023 г. оставить без изменения, кассационную жалобу Лигеза Ирины Павловны - без удовлетворения.

Председательствующий                                                           Т.В. Фролова

Судьи                                                                                   И.А. Новожилова

                                                                                                С.Б. Латушкина