Дело № 7У-9816/2023 [77-4285/2023]

Акты

        ШЕСТОЙ КАССАЦИОННЫЙ СУД ОБЩЕЙ ЮРИСДИКЦИИ

№77-4285/2023

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

суда кассационной инстанции

17 октября 2023 года                                                                            г.Самара

Судебная коллегия по уголовным делам Шестого кассационного суда общей юрисдикции в составе:

председательствующего судьи Ждановича А.С.,

судей Плахотник М.В., Синяева В.И.,

при секретаре судебного заседания Надеевой А.А.,

с участием:

прокурора Герасимова Д.В.,

представителя потерпевшего Х. Ш.С. – адвоката Красикова В.В.,

осужденного Бадертдинова Г.Г.,

защитника осужденного – адвоката Кулаковой Т.И.,

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по кассационным жалобам осужденного Бадертдинова Г.Г. и его защитника – адвоката Кулаковой Т.И., кассационному представлению заместителя прокурора Самарской области Маслова Т.В. на приговор Исаклинского районного суда Самарской области от 23 декабря 2022 года, апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Самарского областного суда от 26 мая 2023 года.

Заслушав доклад судьи Ждановича А.С., выступления осужденного Бадертдинова Г.Г. в режиме видеоконференц-связи, его защитника – адвоката Кулаковой Т.И., поддержавших кассационную жалобу, не возражавших против доводов кассационного представления, представителя потерпевшего Х. Ш.С. – адвоката Красикова В.В., возражавшего против удовлетворения кассационных жалоб, а вопрос об удовлетворении кассационного представления оставившего на усмотрение суда, прокурора Герасимова Д.В., полагавшего, что приговор и апелляционное определение подлежат изменению по доводам кассационного представления, судебная коллегия

установила:

приговором Исаклинского районного суда Самарской области от 23 декабря 2022 года

Бадертдинов Г.Г., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец д.<адрес>, гражданин России,

осужден по ч.1 ст.110 УК РФ к 3 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима.

Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении изменена на заключение под стражу до вступления приговора в законную силу, Бадертдинов Г.Г. взят под стражу в зале суда.

Срок отбывания наказания исчислен со дня вступления приговора в законную силу с зачетом в срок отбывания наказания времени содержания Бадертдинова Г.Г. под стражей с 23 декабря 2022 года до дня вступления приговора в законную силу в соответствии с п.«б» ч.3.1 ст.72 УК РФ из расчета один день за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

Приговором определена судьба вещественных доказательств.

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Самарского областного суда от 26 мая 2023 года приговор оставлен без изменения.

Бадертдинов Г.Г. признан виновным в совершении в период с апреля 2016 года до 28 августа 2018 года доведения лица до самоубийства путем жестокого обращения и систематического унижения человеческого достоинства потерпевшего при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В кассационной жалобе защитник осужденного Бадертдинова Г.Г. – адвокат Кулакова Т.И., выражая несогласие с состоявшимися по делу судебными решениями, указывает на нарушение судом тайны совещательной комнаты, поскольку с момента удаления суда в совещательную комнату (10 часов 10 минут 11 ноября 2022 года) до провозглашения приговора (23 декабря 2022 года) тем же судьей был рассмотрен ряд гражданских дел. Приводит доводы о неполноте служебной проверки, на выводы которой суд апелляционной инстанции сослался, отвергая аналогичный довод апелляционной жалобы. Утверждает, что осужденный был незаконно удален из зала суда в судебном заседании 13 мая 2022 года, указывая, что суд принял это решение по надуманным основаниям, не подтвержденным аудиозаписью судебного заседания, без удаления в совещательную комнату. Указывает, что суд запретил несовершеннолетнему свидетелю Б.А.Г. пользоваться письменными заметками, при этом разрешив пользоваться письменными заметками свидетелю обвинения Х.Г.Н. Считает необоснованным оглашение в судебном заседании показаний свидетелей З.И.В. и М.А.Р., указывая на наличие возможности их допроса в режиме видеоконференц-связи. Полагает, что суд необоснованно положил в основу приговора заключения по результатам комплексной психолого-психиатрической посмертной экспертизы №1368 от 7 ноября 2018 года и повторной комплексной психолого-психиатрической экспертизы №1-1560 от 4 сентября 2019 года, и отверг заключение по результатам дополнительной психолого-психиатрической экспертизы №1145 от 3 июля 2019 года лишь по мотивам несоответствия его выводов выводам двух других заключений. Считает необоснованным отклонение судом заключения специалиста В.И.Н. по мотивам непредупреждения специалиста об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения и неисследования им материалов дела. Полагает незаконным отказ суда в содействии стороне защиты в вызове данного специалиста в судебное заседание. Ссылается на нарушение уголовно-процессуального закона на досудебной стадии производства по делу, а именно на неразъяснение Бадертдинову Г.Г. при ознакомлении с материалами уголовного дела прав, предусмотренных ч.5 ст.217 УПК РФ, неразрешение заявлений защитника об отводе следователя и руководителя следственного органа, утверждение обвинительного заключения прокурором в нарушение ч.4 ст.221 УПК РФ. Заявляет о незаконности и необоснованности решений суда первой инстанции об отказе в возвращении уголовного дела прокурору в порядке ст.237 УПК РФ, об отказе в удовлетворении заявлений об отводе председательствующему судье. Считает, что суд не обеспечил порядок, при котором бы были соблюдены условия, исключающие общение допрошенного свидетеля Т.Т.А. и недопрошенного свидетеля Т.А.В. Указывает, что суд встал на сторону обвинения, оказывал давление на свидетелей, создавал защитнику препятствия в реализации его прав, безосновательно отказывал в удовлетворении ходатайств стороны защиты. Утверждает, что показания свидетелей приведены в приговоре лишь в части, изобличающей осужденного. Считает безосновательно отвергнутой версию защиты о том, что Б.Т.Ш. совершила самоубийство не вследствие действий осужденного. Приводит доводы о том, что конфликт интересов, в котором фигурируют должностные лица, замешанные в родственно-клановых отношениях, привел к заинтересованности руководства СК и прокуратуры Шенталинского района к обвинению в смерти погибшей Б.Т.Ш. ее мужа, в связи с чем версия о том, что ее суицидальные наклонности спровоцированы приемом психотропных препаратов, не проверялась. Заявляет о фальсификации органами предварительного расследования материалов дела. При этом утверждает, что судом ошибочно не принят во внимание довод стороны защиты о фальсификации протокола осмотра квартиры, где проживала Б.Т.Ш.., в котором не указано на обнаружение лекарственных препаратов, которые, по словам осужденного, сфотографировал эксперт З.А.С.., и наличие которых подтвердили свидетели С.Ю.А.. и С.П.В. Приводит доводы об ошибочности выводов суда о неподтверждении версии защиты о сокрытии информации с жесткого диска Б.Г.Ш. Полагает, что суд безосновательно отверг показания ряда свидетелей о наличии у потерпевшей суицидальных наклонностей, беспорядочном приеме ею лекарственных средств, употреблении алкоголя. Считает, что в материалах дела отсутствуют доказательства жестокого отношения осужденного к своей супруге, его желания довести ее до самоубийства. Ссылается на предсмертную записку Б.Г.Ш., в которой она просит в ее смерти никого не винить. На основании изложенного просит приговор и апелляционное определение отменить.

Осужденный Бадертдинов Г.Г. в кассационной жалобе указывает на его невиновность в смерти супруги. Полагает, что суд встал на сторону обвинения вследствие заинтересованности в исходе дела, оказывал давление на свидетелей защиты, необоснованно снимал вопросы, задававшиеся допрашиваемым лицам осужденным и защитником. Настаивает на незаконности отказов в удовлетворении заявлений стороны защиты об отводе судье. Указывает, что в здании суда свидетели по делу общались между собой. Заявляет о незаконности удаления его из зала судебного заседания. Ссылается на избирательное отражение в приговоре показаний допрошенных по делу лиц, игнорирование показаний свидетелей защиты о попытках суицида потерпевшей, приеме ею лекарственных препаратов. Давая собственную оценку исследованным по делу доказательствам, заявляет, что показания свидетелей обвинения опровергаются совокупностью иных доказательств. Приводит содержание своих показаний об обстоятельствах происшедшего, указывая, в том числе, на хорошие отношения между ним и его супругой и ее агрессивности, депрессии, попытках суицида в последние годы жизни, а также об обстоятельствах, последовавших за смертью потерпевшей. Ссылается на показания свидетелей С.Ю.А. и С.П.В., подтвердивших изъятие из жилища ФИО16 лекарственных средств. Указывает на фальсификацию доказательств в ходе предварительного расследования.

Заместитель прокурора Самарской области Маслов Т.В. в кассационном представлении просит обжалуемые судебные решения изменить, исключить указание на признание отягчающим наказание обстоятельством совершение преступления сотрудником органов внутренних дел и соразмерно снизить осужденному наказание, поскольку п.«о» ч.1 ст.63 УК РФ, которым это отягчающее наказание обстоятельство было предусмотрено, после вступления приговора в законную силу признан утратившим силу.

Выслушав мнения участвующих в судебном заседании лиц, обсудив доводы кассационных жалоб и кассационного представления, изучив материалы уголовного дела, судебная коллегия приходит к следующему.

Суд первой инстанции принял все предусмотренные законом меры для всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела.

Приговор постановлен в соответствии с требованиями ст.ст.302-309 УПК РФ, выводы суда о доказанности вины осужденного Бадертдинова Г.Г. основаны на исследованных в судебном заседании доказательствах, надлежащим образом мотивированы.

Виновность Бадертдинова Г.Г. в совершении преступления подтверждается совокупностью исследованных по делу доказательств, в том числе:

- показаниями потерпевшего Х.Ш.С.., свидетелей Б.А.Г., Б.Г.Г., Х.Г.Н., З.Г.Ш., Х.И.Ш., Х.З.С., Т.Т.А., Т.А.В, С.А.Н., М.З.М., К.Г.Р., П.Н.Р., Я.И.Ю., З.И.В., содержащими информацию о систематическом жестоком обращении, избиениях, унижении Б.Г.Ш. со стороны осужденного;

- заключением эксперта по результатам лингвистической судебной экспертизы, согласно которому в словах и выражениях, адресованных Бадертдиновым Г.Г. его супруге в СМС-сообщениях, содержатся лингвистические признаки унижения получателя сообщений;

- заключением эксперта о характере и степени вреда, причиненного здоровью Б.Г.Ш.., причине ее смерти;

- заключением экспертов №1368 от 7 ноября 2018 года по результатам амбулаторной (первичной посмертной) комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы о том, что Б.Г.Ш. при жизни (в том числе и в период, предшествовавший ее смерти ДД.ММ.ГГГГ) каким-либо хроническим временным психическим расстройством, слабоумием либо иным болезненным состоянием психики не страдала; потерпевшая в период, предшествовавший ее смерти, находилась в состоянии эмоционального напряжения, вызванного длительной психотравмирующей ситуацией, связанной с систематическими фрустрирующими воздействиями со стороны Бадертдинова Г.Г., выражавшимися в психических и (со слов свидетелей) физических воздействиях в форме оскорблений, унижений чести и достоинства потерпевшей, физической агрессии; указанное эмоциональное состояние Б.Г.Ш. в период 15 – 18 октября 2018 года достигло выраженной степени и ограничивало способность подэкспертной к выбору конструктивных альтернативных стратегий поведения и разрешения конфликтной ситуации на фоне выраженной редукции ресурсов совладающего поведения и грубого нарушения функционирования психических защит личности;

- заключением экспертов №1-1560 от 4 сентября 2019 года по результатам повторной посмертной судебной комплексной психологи-психиатрической экспертизы, согласно выводам которого в период, предшествующий смерти, у Б.Г.Ш. признаков какого-либо психического расстройства не обнаруживалось; в пресуицидальный период потерпевшая находилась в состоянии выраженного психологического кризиса, вызванного длительной психотравмирующей ситуацией, обусловленной физическим и эмоциональным давлением, жестоким обращением и систематическим унижением человеческого достоинства со стороны Бадертдинова Г.Г., ее состояние в пресуицидальный период, обусловленное выраженностью эмоционального напряжения, проявлялось в виде подавленного настроения, субъективного ощущения безвыходности ситуации, вегетативной дисфункции, соматических эквивалентов, социальной дезадаптации, суицидальных намерений; на фоне имеющихся индивидуально-психологических особенностей Б.Г.Ш. и других ситуационных факторов имела место прямая причинно-следственная связь с ее эмоциональным состоянием и суицидальными действиями Б.Г.Ш. с жестоким обращением и систематическим унижением ее человеческого достоинства со стороны осужденного;

- заключением экспертов о том, что при судебно-химическом исследовании крови, мочи от трупа Б.Г.Ш. фенобарбитала, барбитала, бензонала, циклобарбитала, гексенала, димедрола, производных фенилалкиломина, нетразепама, феназепама, тазепама, седуксена, элениума, алкалоидов опия и их синтетических аналогов, папаверина, атропина, аменазина, тизерцина, трифтазина, имизина, дипразина, мажептилпа, амитриптилина, азалептина, карбамазепамина не найдено.

Приведенные доказательства согласуются с иными доказательствами, подробный анализ которых дан в приговоре.

Положенные в основу приговора доказательства получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, согласуются между собой, поэтому обосновано признаны судом допустимыми и достоверными.

Данные доказательства суд в соответствии с требованиями ст.ст.87, 88 УПК РФ тщательно проверил, сопоставил между собой и дал им правильную оценку с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, а в совокупности – достаточности для разрешения дела по существу и постановления обвинительного приговора. Все обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии со ст.73 УПК РФ, судом установлены правильно.

Допустимость и достоверность доказательств, положенных в основу обвинительного приговора, сомнений не вызывает, их совокупность не находится в противоречии по отношению друг к другу, исследована в судебном заседании с достаточной объективностью, на основе состязательности сторон, что позволило суду принять обоснованное и объективное решение по делу. Приведенные в приговоре доказательства были проверены и исследованы в ходе судебного следствия, суд дал им надлежащую оценку и привел мотивы, по которым признал их достоверными.

В соответствии с требованиями закона суд раскрыл в приговоре содержание доказательств, изложил существо показаний осужденного, потерпевшего, свидетелей, экспертов, сведения, содержащиеся в письменных доказательствах. Мотивы и основания, почему принимаются одни доказательства и отвергаются другие, приведены.

Показания потерпевшего и свидетелей, положенные судом в основу приговора, последовательны, каких-либо существенных противоречий, которые могли бы повлиять на оценку их достоверности, не содержат, подтверждаются совокупностью иных исследованных по делу доказательств, не противоречат фактическим обстоятельствам, установленным в ходе рассмотрения дела.

Доводы стороны защиты об оговоре Бадертдинова Г.Г. потерпевшим и свидетелями обвинения проверялись судом первой инстанции и подтверждения не нашли, соответствующие мотивы в приговоре приведены.

Указаны в приговоре и убедительны мотивы, по которым суд пришел к выводу о недостоверности показаний свидетелей Б.М.В., Б.Г.Г., М.Н..Г., Б.А.Г., Б.А.Ф., Б.Н.А о суицидальных наклонностях потерпевшей, бесконтрольном приеме ею лекарственных препаратов, употреблении алкоголя. Следует отметить, что данный вывод судом сделан не произвольно, а основан на сопоставлении этих показаний с показаниями иных лиц, письменными доказательствами, анализе их соответствия совокупности всех исследованных по делу доказательств.

Положенные в основу приговора заключения экспертов отвечают предъявляемым законом требованиям, содержат указания на использованные методы исследований, подробное содержание исследований, являются ясными и полными, сомнений в обоснованности не вызывают, каких-либо противоречий не содержат.

Дана судом и надлежащая оценка заключению экспертов №1145 от 3 июля 2019 года по результатам дополнительной комплексной судебной психолого-психиатрической посмертной экспертизы, согласно выводам которого у Б.Г.Ш. на период, предшествовавший ее смерти, нельзя исключить наличие психического расстройства, которое соответствует критериям диагностики расстройства адаптации в форме смешанной тревожно-депрессивной реакции, либо смешанного тревожного и депрессивного расстройства – тревожная депрессия; факт жестокого обращения, систематического унижения человеческого достоинства со стороны Бадертдинова Г.Г. не выступает в качестве основной и единственной причины возникновения психического состояния, приведшего к совершению Б.Г.Ш. акта самоубийства, а является одним из факторов, оказавших негативное влияние на психическое состояние погибшей, наряду с остальными; достоверно и однозначно утверждать, что имелась непосредственная причинно-следственная связь между действиями осужденного и возникновением и развитием пресуицидального психического состояния подэкспертной, нельзя.

Вопреки доводам кассационных жалоб, суд отверг указанное доказательство не исключительно как противоречащее выводам двух других заключений по данному вопросу. Суд дал оценку всем трем заключениям на предмет ясности, полноты, научной обоснованности, исследовал показания допрошенных в судебном заседании экспертов относительно выводов, к которым они пришли в ходе экспертных исследований, сопоставил выводы заключений экспертов и иными доказательствами.

Обоснованно не остались без внимания суда показания экспертов, входивших в состав комиссии, давшей заключение от 3 июля 2019 года. Так, эксперт С.И.М. показала, что в указанном заключении высказана лишь диагностическая гипотеза о том, что у ФИО16 имелось вероятностное психическое расстройство, саму причину психологического расстройства невозможно указать. Эксперт Х.Е.В. показала, что в постановлении о назначении дополнительной экспертизы вопрос о причинно-следственной связи между действиями Бадертдинова Г.Г. и психическим расстройством потерпевшей не был поставлен, а также заявила о том, что очередность развития психологического расстройства и психологического состояния крайне сложно определить и дифференцировать невозможно. Эксперт Я.А.И. в судебном заседании пояснил, что действия осужденного спровоцировали расстройство подэкспертной, а само расстройство может спровоцировать суицид.

Исходя из изложенного, учитывая предположительность и противоречивость выводов заключения от 3 июля 2019 года о психическом расстройстве Б.Г.Ш. и невозможности утверждать, что имелась непосредственная причинно-следственная связь между действиями осужденного и возникновением и развитием пресуицидального психического состояния потерпевшей, в совокупности с ясными, убедительными и непротиворечивыми выводами заключения от 4 сентября 2019 года об отсутствии у потерпевшей психического расстройства, а также о прямой причинно-следственной связи между деянием осужденного и эмоциональным состоянием и суицидальными действиями Б.Г.Ш.., суд обоснованно отверг заключение от 3 июля 2019 года с приведением убедительных мотивов такого решения.

Представленному стороной защиты заключению специалиста В.И.Н.., которое по своей сути является рецензией на заключение экспертов от 4 сентября 2019 года, судом дана надлежащая оценка как не свидетельствующему о недостоверности и о недопустимости как доказательства заключения от 4 сентября 2019 года. Не согласиться с таким выводом у судебной коллегии оснований не имеется, поскольку заключение специалиста В.И.Н. не является результатом проведенного исследования, кроме того оно фактически содержит оценку заключения экспертов, однако оценка представленных сторонами доказательств, в том числе, заключения эксперта, относится к исключительной компетенции суда, и не в ходит в полномочия специалиста.

Версия стороны защиты о том, что самоубийство Б.Г.Ш. не было вызвано действиями осужденного, а было спровацировано приемом психотропных препаратов, тщательно проверялась судом первой инстанции и была обоснованно отвергнута как опровергнутая совокупностью исследованных по делу доказательств с приведением в приговоре соответствующих мотивов такого решения. Аналогичные доводы кассационных жалоб фактически сводятся к несогласию с оценкой, данной судом совокупности представленных сторонами доказательств, которое, между тем, само по себе не свидетельствует о нарушении судом правил оценки доказательств, установленных уголовно-процессуальным законом.

Доводы кассационных жалобы о фальсификации материалов дела в ходе предварительного расследования со ссылкой на якобы имевшийся конфликт интересов, в котором фигурируют должностные лица, замешанные в родственно-клановых отношениях, на материалах уголовного дела не основаны. При этом следует отметить, что все представленные стороной обвинения доказательства были судом проверены на предмет допустимости и достоверности.

В частности, подверглись должной проверке доводы стороны защиты об изъятии в жилище погибшей Б.Г.Ш. не рецептов на медицинские препараты, а медикаментов, которые опровергаются как содержанием соответствующего протокола осмотра и фототаблицы к нему, так и показаниями участвовавшего в проведении этого следственного действия в качестве эксперта свидетеля З.А.С., который также сообщил обстоятельства его разговора с Бадертдиновым Г.Г., спрашивавшего его об изъятии лекарств и рецептов в провокационной манере. Отвергая показания свидетелей С.Ю.А. и С.П.В. об обратном, суд привел соответствующие мотивы, обоснованно отметив их противоречивость. Правильно не остались без внимания суда и показания свидетелей А.У.Н. и К.Е.А. о том, что при обращении за медицинской помощью в октябре 2018 года потерпевшая не сообщала об употреблении указанных в рецептах медицинских препаратов, а также заключение экспертов о необнаружении в крови и моче потерпевшей психотропных препаратов.

Проверялись судом и доводы о сокрытии информации с жесткого диска рабочего компьютера Б.Г.Ш., при этом исследовались обстоятельства изъятия и осмотра жесткого диска. Оснований для иных выводов, нежели содержатся в приговоре относительно этих обстоятельств, материалы дела не дают.

Написание Б.Г.Ш.. предсмертной записки, в которой она просит в ее смерти никого не винить, при установленных в ходе рассмотрения уголовного дела обстоятельствах о невиновности осужденного не свидетельствует.

Как следует из протокола судебного заседания, судебное разбирательство проведено в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, с соблюдением всех принципов судопроизводства, в том числе состязательности и равноправия сторон, права на защиту, презумпции невиновности. При рассмотрении уголовного дела суд первой инстанции оценил доводы всех участников процесса, предоставив сторонам обвинения и защиты равные возможности для реализации своих прав, при этом ограничений прав участников уголовного судопроизводства допущено не было.

Все ходатайства сторон, в том числе ходатайства стороны защиты о возвращении уголовного дела прокурору, были судом надлежащим образом рассмотрены, принятые по результатам их рассмотрения решения должным образом мотивированы.

В связи с доводами стороны защиты о необоснованном отказе в содействии стороне защиты в вызове и допросе специалиста В.И.Н.., на чье заключение, сделанное по инициативе защитника, осужденный ссылался как на доказательство его невиновности, судебная коллегия отмечает, что сторона защиты от реализации своего права на обеспечение явки этого специалиста в судебное заседание отказалась, не предоставив при этом суду достоверных сведений о месте нахождения данного специалиста.

Протокол и аудиозапись судебного заседания не содержат информации, позволяющей согласиться с доводами кассационной жалобы о предвзятости суда первой инстанции, оказании им давления на свидетелей, препятствовании стороне защиты в реализации ее прав. Осуществление председательствующим в ходе судебного заседания предоставленных ему ч.3 ст.275, ч.3 ст.278, ч.2 ст.243, ч.1 и ч.2 ст.258 УПК РФ полномочий об обратном не свидетельствует.

Также не может быть расценено в качестве давления на свидетеля и умаления прав стороны защиты реализация судом предоставленных ч.1 ст.279 УПК РФ полномочий требовать предъявить суду письменные заметки свидетеля и объяснить источник их происхождения. Данных о том, что суд запретил свидетелю Б.А.Г. после соответствующих возражений защитника пользоваться письменными заметками, протокол судебного заседания не содержит (т.11, л.д.39 оборот - 40).

Вопреки доводам кассационных жалоб, в соответствии с ч.1 ст.278 УПК РФ все свидетели по делу были допрошены порознь и в отсутствие недопрошенных свидетелей. После окончания допроса свидетеля Т.Т.А. суд на основании ч.4 ст.278 УПК РФ с учетом мнения сторон разрешил ей покинуть зал судебного заседания. Доводы о том, что суд не обеспечил порядок, при котором бы были соблюдены условия, исключающие общение допрошенного свидетеля Т.Т.А.. и недопрошенного свидетеля Т.А.В. очевидно абсурдны, поскольку предполагают изоляцию допрошенных свидетелей до конца судебного следствия (длившегося по данному делу более 1 года 4 месяцев), хотя уголовно-процессуальный закон подобных положений не содержит.

В связи с доводами кассационной жалобы защитника о необоснованном оглашении данных в ходе предварительного следствия показаний не явившейся в судебное заседание свидетеля З.И.В. судебная коллегия отмечает, что данное решение было обоснованно принято судом по ходатайству государственного обвинителя.

Как следует из материалов дела, судом были предприняты исчерпывающие меры для установления местонахождения этого свидетеля вплоть до вынесения постановления о ее принудительном приводе. Установив, что З.И.В. по указанному в обвинительном заключении адресу в настоящее время не проживает, со слов соседей уехала в г.Санкт-Петербург, в результате принятых мер установить ее местонахождение для вызова в судебное заседание не представилось возможным (т.11, л.д.183), суд в строгом соответствии с положениями п.5 ч.2, ч.2.1 ст.281 УК РФ принял решение об оглашении показаний этого лица, данных ею в ходе предварительного расследования. Сведений о том, что стороне защиты чинились препятствия к тому, чтобы в ходе предыдущих стадий производства по делу оспорить эти показания, материалы дела не содержат. При этом оглашенные показания З.И.В. подверглись судом, равно как и иные представленные сторонами доказательства, тщательной проверке на предмет допустимости и достоверности, в том числе и путем сопоставления с иными доказательствами, какого-либо предпочтения им заранее не отдавалось.

Показания не явившейся в суд свидетеля М.А.Р., данные ею в ходе предварительного расследования, и оглашенные в судебном заседании, судом как доказательство, подтверждающее виновность осужденного, не расценены, о чем прямо указано в приговоре.

Заявления об отводе председательствующего судьи были рассмотрены в соответствии со ст.65 УПК РФ, вынесенные по результатам их рассмотрения постановления должным образом мотивированы.

Удаление Бадертдинова Г.Г. из зала суда в ходе судебного заседания 13 мая 2022 года было произведено в четком соответствии с требованиями ч.3 ст.258 УПК РФ, поскольку осужденный, будучи неоднократно предупрежденным о недопустимости его поведения в судебном заседании, продолжил нарушать разъясненный ему порядок судебного заседания, не подчиняться распоряжениям председательствующего, соответствующие мотивы судом при принятии указанного решения приведены.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации положения уголовно-процессуального закона, закрепляющие возможность удаления подсудимого из зала судебного заседания лишь до окончания прений сторон и гарантирующие ему право на последнее слово, направлены на обеспечение надлежащего осуществления правосудия по уголовным делам и пресечение нарушений установленного в судебном заседании порядка со стороны подсудимого. Допуская удаление подсудимого из зала судебного заседания лишь в качестве меры воздействия за нарушение порядка в судебном заседании, они не лишают его права осуществлять в суде свою защиту в установленных процессуальных формах, в том числе посредством обеспечения участия защитника по назначению либо приглашения выбранного подсудимым защитника по соглашению, а исключают лишь возможность злоупотребления своими правами. Принимая решение об удалении подсудимого из зала судебного заседания, суд обязан указать фактические обстоятельства допущенных подсудимым нарушений порядка в ходе судебного заседания, неподчинения распоряжениям и привести достаточные аргументы в обоснование вывода о необходимости его удаления. Вместе с тем подсудимый не лишен права оспорить удаление из зала судебного заседания в вышестоящий суд (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 16 ноября 2006 года №515-О, от 17 июня 2010 года №795-О-О, от 22 апреля 2014 года №785-О, от 29 января 2019 года №29-О, от 18 июля 2019 года №1846-О, от 28 ноября 2019 года №3257-О и др.).

Учитывая же, что в силу общего требования ч.1 ст.11 УПК РФ суд разъясняет подсудимому его права, обязанности, а также ответственность, лицо, нарушающее порядок в судебном заседании, должно предполагать, что в результате оно может быть ограничено в правах, то есть это лицо сознательно обрекает себя на ограничения, в том числе касающиеся права на участие в судебном заседании. Сознательное - несмотря на разъяснение соответствующих последствий - нарушение подсудимым порядка в судебном заседании, влекущее его удаление из зала судебного заседания, свидетельствует о его добровольном отказе от ряда прав, связанных с участием в судебном заседании (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2015 года №2073-О, от 26 мая 2016 года №979-О, от 27 марта 2018 года №801-О и от 27 мая 2021 года №883-О).

В контексте изложенного доводы кассационных жалоб о нарушении прав осужденного путем удаления из зала судебного заседания, являются несостоятельными. При этом необходимо отметить, что в период отсутствия Бадретдинова Г.Г. в зале суда был лишь завершен допрос свидетеля Б.М.В.., выслушана незначительная часть ее показаний, иные доказательств не исследовались, во всех последующих заседаниях осужденный присутствовал. Копия протокола и аудиозапись указанного судебного заседания были вручены Бадертдинову Г.Г. 23 мая 2022 года.

Вопреки доводам кассационной жалобы защитника, постановление об удалении подсудимого из зала судебного заседания в соответствии с действующим уголовно-процессуальным законом не относится к решениям, безусловно принимаемым судом в соответствии с ч.2 ст.256 УПК РФ с удалением в совещательную комнату и изложением его в виде отдельного процессуального документа.

Доводы кассационных жалоб об искажении показаний допрошенных в судебном заседании свидетелей на материалах дела не основаны. Содержание показаний допрошенных лиц соответствует их показаниям, зафиксированным в протоколе и аудиозаписи судебного заседания. В приговоре раскрыто основное содержание показаний свидетелей, необходимость же дословного воспроизведения изложенных в протоколе судебного заседания показаний, приведения их в той части, в которой они не требуют судебной оценки, отсутствует.

Доводы кассационных жалоб о существенных нарушениях уголовно-процессуального закона на досудебной стадии уголовного судопроизводства также очевидно несостоятельны.

Утверждение о том, что при ознакомлении с материалами дела Бадертдинову Г.Г. не были разъяснены права, предусмотренные ч.5 ст.217 УПК РФ, опровергаются самим содержанием протокола ознакомления осужденного с материалами дела, в котором констатировано, что указанные положения уголовно-процессуальные закона Бадертдинову Г.Г. разъяснены, в чем тот собственноручно расписался и указал, что желает воспользоваться правом, предусмотренным п.1 ч.5 ст.217 УПК РФ (т.8, л.д.12).

Вопреки доводам кассационной жалобы адвоката Кулаковой Т.И., ее заявление об отводе следователя С.Н.А.. и руководителя следственного органа (заместителя руководителя Шенталинского межрайонного СО СУ СК России по Самарской области) П.Р.Ю. 14 августа 2020 года было в соответствии со ст.67 УПК РФ рассмотрено вышестоящим руководителем следственного органа – заместителем руководителя СУ СК России по Самарской области В.А.В.. (т.7, л.д.133-134).

Отменив постановление нижестоящего прокурора о возвращении уголовного дела следователю для производства дополнительного следствия, и утвердив обвинительное заключение по уголовному делу, заместитель прокурора Самарской области тем самым реализовал предоставленные ему п.2 ч.4 ст.221 УПК РФ полномочия, не допустив при этом каких-либо нарушений уголовно-процессуального закона. Вопреки доводам кассационной жалобы защитника, нарушения семидесятидвухчасового срока, предоставляемого ч.4 ст.221 УПК РФ следователю для обжалования решения прокурора о возвращении уголовного дела для производства дополнительного следствия, в данном случае допущено не было, из материалов дела следует, что дело после принятия прокурором указанного решения поступило следователю 7 октября 2020 года, в тот же день постановление прокурора было им обжаловано, 9 октября 2020 года соответствующее ходатайство следователя с материалами дела было направлено заместителю прокурора Самарской области.

Юридическая квалификация действий осужденного Бадертдинова Г.Г. по ч.1 ст.110 УК РФ как доведение лица до самоубийства путем жестокого обращения и систематического унижения человеческого достоинства потерпевшего соответствует содержащемуся в приговоре описанию преступного деяния, является правильной, в ее обоснование судом приведены убедительные мотивы. Выводы суда о наличии умысла на совершение преступления у осужденного, безразлично относившегося к последствиям своих систематических действий по причинению Б.Г.Ш. физических и нравственных страданий в виде смерти потерпевшей вследствие самоубийства, соответствуют установленным в ходе рассмотрения дела фактическим обстоятельствам, какими-либо доказательствами не опровергаеются. Таким образом, оснований для иной квалификации содеянного осужденным и для прекращения в отношении него уголовного дела не имеется.

При назначении Бадертдинову Г.Г. наказания в соответствии с требованиями ст.ст.6, 43, 60 УК РФ учтены характер и степень общественной опасности совершенного преступления, обстоятельства его совершения, обстоятельства, характеризующие личность осужденного, которые суд исследовал с достаточной полнотой, влияние назначенного наказания на исправление осужденного и условия жизни его семьи, наличие смягчающих наказание обстоятельств.

Выводы о назначении Бадертдинову Г.Г. наказания в виде реального лишения свободы и об отсутствии оснований для применения положений ст.ст.73, 64, ч.6 ст.15 УК РФ являются верными и должным образом мотивированными.

Вид исправительного учреждения верно назначен осужденному в соответствии с положениями ст.58 УК РФ.

При рассмотрении дела судом апелляционной инстанции в полном объеме были проверены доводы апелляционных жалоб и апелляционного представления с указанием в апелляционном определении, содержание которого соответствует требованиям статьи 389.28 УПК РФ, оснований и мотивов принятого решения.

При этом судом апелляционной инстанции был надлежащим образом проверен довод апелляционной жалобы адвоката Кулаковой Т.Н., аналогичный содержащемуся в ее кассационной жалобе, о нарушении судом тайны совещательной комнаты. Исследовав материалы проведенной служебной проверки, суд апелляционной инстанции пришел к правильному выводу о том, что иные уголовные, гражданские и административные дела судьей Толмачевой С.Е. с момента ухода в совещательную комнату после выслушивания последнего слова Бадертдинова Г.Г. (11 ноября 2022 года) до провозглашения приговора (23 декабря 2022 года) не рассматривались, указание в решениях по двум гражданским делам упрощенного производства, фактически рассмотренным 11 ноября 2022 года до начала судебного заседания по данному уголовному делу, на их рассмотрение 22 ноября 2022 года носило характер технических ошибок, устраненных до судебного заседания суда апелляционной инстанции. Оснований для иной оценки этих обстоятельств у судебной коллегии не имеется.

Вместе с тем, обжалуемые судебные решения подлежит изменению в связи со следующим.

Отягчающим наказание Бадертдинова Г.Г. обстоятельством суд в соответствии с п.«о» ч.1 ст.63 УК РФ признал совершение умышленного преступления сотрудником органов внутренних дел.

Однако в соответствии с Федеральным законом от 13.06.2023 №210-ФЗ п.«о» ч.1 ст.63 УК РФ признан утратившим силу, что улучшает положение осужденного. Соответственно, в настоящее время размер назначенного Бадертдинову Г.Г. наказания, определенный с учетом этого отягчающего наказание обстоятельства, не может быть признан справедливым, и подлежит соразмерному снижению.

На основании изложенного, руководствуясь ст.401.13-401.16 УПК РФ,

определила:

приговор Исаклинского районного суда Самарской области от 23 декабря 2022 года, апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Самарского областного суда от 26 мая 2023 года в отношении Бадертдинова Г.Г. изменить.

Исключить указание на наличие предусмотренного п.«о» ч.1 ст.63 УК РФ отягчающего наказание обстоятельства.

Снизить срок назначенного Бадертдинову Г.Г. по ч.1 ст.110 УК РФ наказания в виде лишения свободы до 2 лет 11 месяцев.

В остальной части указанные судебные решения оставить без изменения.

Определение может быть обжаловано в Судебную коллегию по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации по правилам главы 47.1 УПК РФ.

Председательствующий     (подпись)

Судьи          (подпись)            (подпись)

Копия верна

Судья