Дело № 22-105/2026 (22-8506/2025;)

Акты

Председательствующий: Прохоренко Т.Ю. дело № 22-105/2026

24RS0007-01-2024-001986-88

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

12 марта 2026 года <адрес>

Судебная коллегия <адрес>вого суда в составе председательствующего - судьи Кузнецова Р.М.

судей Мугако М.Д., Шатровой А.В.

при секретаре Омельченко Ю.С.

с участием прокурора Ильиной О.Э.

осужденного ФИО1, его защитника-адвоката Макаровой Т.Р.

осужденной ФИО2, её защитника-адвоката Штоль С.Л.,

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным представлению прокурора района Грековой Л.Р., жалобам адвокатов Макаровой Т.Р., Штоль С.Л. в интересах осужденных ФИО1, ФИО2 на приговор <адрес> районного суда <адрес> от <дата>, на основании которого

ФИО1, родившийся <дата> в <адрес>, гражданин РФ, не судимый

осужден по:

- п.п. «а, г» ч. 2 ст. 110 УК РФ к 8 годам 6 месяцам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.

ФИО2, родившаяся <дата> в г. В-<адрес>, гражданка РФ, не судимая

- осуждена по п.п. «а, г» ч. 2 ст. 110 УК РФ к 8 годам лишения свободы, с применением положений ст. 73 УК РФ, условно с испытательным сроком 5 лет;

- ст. 156 УК РФ – к 360 часам обязательных работ. От данного наказания освобождена на основании п. 3 ч. 1 ст. 24, ч. 8 ст. 302 УПК РФ в связи с истечением срока давности уголовного преследования

Заслушав доклад судьи Шатровой А.В., выступления прокурора, поддержавшего доводы представления, осужденных, адвокатов поддержавших доводы жалоб, судебная коллегия,

УСТАНОВИЛА:

ФИО1 и ФИО1, являясь отчимом и матерью (соответственно) несовершеннолетней ФИО3, осуждены за доведение ФИО3 до самоубийства, путем угроз, жестокого обращения и систематического унижения человеческого достоинства потерпевшей, совершенном в отношении несовершеннолетней, заведомо для виновных находящегося от них в материальной и иной зависимости, группой лиц по предварительному сговору. ФИО1, кроме того за ненадлежащее исполнение обязанностей по воспитанию ФИО3, что было соединено с жестоким обращением с несовершеннолетней.

Преступления совершены в период с <дата> года до <дата> в <адрес> при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционном представлении прокурором района поставлен вопрос об отмене приговора, направлении уголовного дела на новое рассмотрение. В обоснование доводов указывает, что при назначении ФИО1 наказания с применением положений ст. 73 УК РФ, судом не в полной мере учтены характер и степень общественной опасности совершенного ФИО1 преступления, относящегося к категории особо тяжких, против жизни и здоровья своей несовершеннолетней дочери, что свидетельствует о повышенной степени общественной опасности совершенного преступления, так как здоровье и жизнь человека являются важнейшими, бесценными, охраняемыми законом благами, непреходящими общечеловечными ценностьями, так как утрата жизни является не обратимой и невосполнимой, что повлекло назначение несправедливого наказания, в силу чрезмерной мягкости. Апеллянт, не соглашаясь с мотивами суда, которые послужили основанием для исключения из объема предъявленного осужденным обвинения признака нахождения несовершеннолетней ФИО3 в беспомощном состоянии, указывает, что данный признак полностью нашел свое подтверждение, поскольку заведомо беспомощным состоянием признается потерпевший, который не только в силу физического, но и в силу психического состояния не может защитить себя, оказать сопротивление виновному. Указывает, что данные о личности несовершеннолетней ФИО3, в том числе, заключения комплексных посмертных судебных психолого-психиатрических экспертиз содержащие выводы о том, что несовершеннолетняя ФИО3 страдала психическим расстройством в форме расстройства адаптации с преобладанием нарушения других эмоций, находилась в состоянии субъективного дистресса, отражающего картину хронической психотравмирующей ситуации (физическое насилие, отсутствие заботы и небрежное отношение). ФИО3 находилась в состоянии эмоционального напряжения, сопровождающегося эмоциями страха и обиды, ощущением своей ненужности и безысходности. Ее предсуицидальное состояние было вызвано психотравмирующим воздействием ситуации ее унижения, оскорбления, физического насилия со стороны отчима и бездействием матери, свидетельствуют именно о том, что в силу своего психического состояния несовершеннолетняя ФИО3 не могла защитить себя и оказывать сопротивление противоправному поведению ФИО1 и ФИО2

В апелляционных жалобах:

-адвокат Макарова Т.Р. в интересах осужденного ФИО1 указывает о необходимости отмены приговора. В обоснование своих выводов указывает, что предварительное и судебное следствие проведено не полно, с обвинительным уклоном, с нарушением уголовного и уголовно-процессуального законодательства. Указывает, что потерпевший ФИО3 не участвовал в воспитании дочери ФИО3. Свидетели обвинения ФИО17, ФИО16, ФИО51 показали, что в семье ФИО1 взаимоотношения были хорошие, дети были обеспечены всем необходимым. О том, что ФИО3 росла в благополучной семье, в отношении нее не применялась физическая боль. Апеллянт приводит показания свидетелей: ФИО53, Свидетель №22, Свидетель №24, Свидетель №21, Свидетель №23, Свидетель №25, ФИО66, Свидетель №16, ФИО67, Свидетель №29, ФИО68, Свидетель №30, ФИО69 и других. Указывает, что в материалах дела имеются акты обследования материально-бытовых условий семьи, фактов отсутствии материального обеспечения детей со стороны родителей не установлено. Подробно приводит показания свидетелей: Свидетель №4, Свидетель №3, Свидетель №10, ФИО70, ФИО71, подсудимых о взаимоотношениях родителей, одноклассников с ФИО3, о складе ее характера. Указывает, что сторона защиты не смогла оспорить показания несовершеннолетних свидетелей Свидетель №5, Свидетель №7, Свидетель №8, Свидетель №9, положенных в основу приговора, так как указанные свидетели непосредственно в судебном заседании не были допрошены, в ходе предварительного следствия очные ставки с указанными свидетелями не проводились. Считает показания указанных свидетелей недопустимыми доказательствами, так как при допросе аудио и видеозапись не применялась, психолог (педагог) не участвовал. Указывает, что показания данных свидетелей основаны только на словах ФИО3, которая в силу своего подросткового возраста могла преувеличивать ситуации, проецировать ситуации для себя, для того чтобы найти сочувствие и жалость в лице одноклассников. Считает, что у ФИО3 имелось внутреннее противостояние, ввиду отсутствия психологического контакта с биологическим отцом. Оценку судом показаний свидетелей ФИО18, ФИО16, ФИО16 считает необъективной, поскольку свидетель Ващинин не подтвердил в судебном заседании показания, данные им в ходе предварительного следствия, относительно времени прихода в дом ФИО1 <дата> года, а семья ФИО16 после гибели ФИО3 распространяли в отношении семьи ФИО1 недостоверную информацию о неблагополучии семьи и негативного отношения родителей к ФИО3. Апеллянт не согласен с выводами суда об установленных фактах систематического жестокого обращения, а также унижения человеческого достоинства несовершеннолетней ФИО3 со стороны подсудимых, которые выражались в том, что ФИО1 якобы заставил ФИО3 мыть посуду ночью, не дал поесть и выгнал, бил и кричал на нее, которые сделаны на основании показаний свидетелей ФИО16, ФИО16, ФИО17. Указывая, что показаниями ФИО71, у которой ФИО3 после мытья посуды осталась ночевать установлено, что ФИО3 недовольства в адрес родителей не высказывала, по ее поведению не было заметно о произошедшем конфликте. В обоснование этой же позиции приводит показания ФИО18 и Свидетель №19, в том числе, показания последнего о том, что родители ко всем детям в семье относились одинаково, физическую силу не применяли, не наказывали, об изменении в поведении ФИО3 в худшую сторону примерно за год до событий, после того, как она узнала, что ФИО1 не приходится ей родным отцом, переживала из-за отсутствия общения с биологическим отцом. Указывает, что данные показания Свидетель №19 не были представлены следователем для проведения судебной экспертизы, а представлен протокол его допроса, в котором он воспользовался правом, предусмотренным ст. 51 Конституции РФ. Считает, что выводы двух комиссионных посмертных психолого-психиатрических судебных экспертиз, первоначальной и дополнительной являются различными. Так, в первоначальной экспертизе, эксперты затруднились высказаться о наличии причинно-следственной связи между суицидом и действиями отчима ФИО3, тогда, как при дополнительной эксперте, используя те же самые исходные данные, эксперты пришли к категоричному выводу о наличии прямой причинно-следственной связи с действиями отчима. Указывает, что для проведения дополнительной судебной экспертизы следователем экспертам были представлены материалы уголовного дела с обвинительным уклоном, содержащие данные о неблагополучном отношении к несовершеннолетней ФИО3, о чем пояснила в судебном заседании эксперт Свидетель №31 В связи с ознакомлением стороны защиты с постановлением о назначении дополнительной судебной экспертизы после ее проведения, апеллянт настаивает, что сторона защиты была лишена возможности реализации своего права на постановку перед экспертом иных вопросов, предоставления для исследования своих материалов. Также указывает о неоднократном заявлении в судебном заседании ходатайства о проведении повторной комиссионной посмертной психолого-психиатрической экспертизы с учетом установленных в судебном заседании новых обстоятельств жизни семьи ФИО1. Экспертное заключение №/д от <дата>, по мнению адвоката, является неполным, необоснованным и не может считаться достоверным доказательством, поскольку сделаны без учета значительной части доказательств, имеющих непосредственное значение для установления истинных причин суицидального поведения потерпевшей. Указывает, что суду было представлено экспертное заключение специалистов от <дата>, где специалисты пришли к выводам, что решение о самоубийстве всегда является глубоко внутренним и личным, в каких бы сложных жизненных ситуациях не находился человек. Внешние факторы часто только облегчают реализацию давно принятого внутри решения. С учетом указанных выводов специалистов и установленных фактических обстоятельств того, что ФИО3 находилась в депрессивном состоянии, и ранее высказывала мысли о нежелании жить, адвокат приходит к мнению, что не представляется возможным судить о наличии прямой причинно-следственной связи между действиями со стороны родителей и совершением самоубийства ФИО3. Указывает, что стоит обратить внимание на наличие иных возможных для этого причин, а именно принятие обезболивающих препаратов, и, возможно алкоголя, нарушение девственной плевы, синяков на левой груди. Просит ФИО1 оправдать за отсутствием в его действиях состава преступления, либо направить уголовное дело на новое рассмотрение в тот же суд, иным составом суда.

- адвокат Штоль С.Л. в интересах осужденной ФИО2 указывает на незаконность приговора в связи с несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам уголовного дела и грубыми нарушениями уголовно-процессуального закона, что является основанием для отмены судебного решения. Апеллянт указывает, что судом проигнорированы представленные стороной защиты показания свидетелей: ФИО53, ФИО53, Свидетель №24, Свидетель №21, Свидетель №23, Свидетель №25, ФИО66, Свидетель №16, ФИО75, Свидетель №29, ФИО68, Свидетель №30, ФИО77, ФИО70 и других, которые показывали, что ФИО3 росла в благополучной, неконфликтной семье, ее не оскорбляли, не унижали, она была материально обеспечена, домашних обязанностей у нее не было, ФИО1 – любящая и заботливая мать, а ФИО1 относился к ФИО3, как к родной дочери. Считает, что суд не привел в приговоре мотивов, по которым он отклонил показания указанных свидетелей. Обращает внимание, что судом проигнорированы показания школьного психолога Свидетель №4 о том, что признаков жестокого обращения или насилия в семье зафиксировано не было, работа с ФИО3 была успешной и завершенной, ФИО1 активно сотрудничала, выполняла рекомендации, считая, что данные показания опровергают доводы обвинения о безразличном отношении матери к проблемам дочери и о систематическом психологическом насилии. Оспаривает оценку принятых судом доказательств – записей в дневнике ФИО3, полагая, что предпочтение должно быть дано показаниям свидетелей ФИО71 и ФИО70, которые подробно описали характер ФИО3, как склонный к преувеличению и драматизации, что противоречат картине систематического ужаса, который ФИО3 описывала в дневнике. Апеллянт приводит суждения о том, что содержание дневника и переписок могло быть обусловлено не реальными событиями, а ее психологическим расстройством, которое, как установлено экспертизой, могло искажать восприятие реальности. Дневниковые записи, по мнению адвоката не является доказательством жестокого обращения, а симптомом ее психологического заболевания, поскольку противоречат с объективно установленными обстоятельствами ее жизни. Указывает, что судом проигнорированы иные причины суицидального поведения ФИО3, таких как отказ биологического отца от общения с ней; смерть двух близких людей; влияние деструктивного контента (аниме); возможного побочного действия препарата «Фенибут», в том числе указанные причины не стали предметом и экспертных исследований. Заключения экспертов считает не полными ввиду отсутствия анализа экспертами указанных выше иных причин суицидального поведения ФИО3, а также исследования иных материалов, кроме материалов, представленных следователем о неблагополучии в семье ФИО1. Считает, что в вышеназванных заключениях отсутствуют сведения о примененной методике, что не позволяет проверить обоснованность и достоверность сделанных экспертами выводов. Указывает, что в постановлениях о назначении судебной экспертизы не ставится вопрос о прямой причинно-следственной связи действиям или бездействиям родителей, не указано это и в исследовательской части заключений. Приводя показания свидетеля ФИО51, иных свидетелей, допрошенных в судебном заседании, апеллянт указывает, что вывод суда о демонстрации оружия и угрозах его применения основан на неподтвержденных в судебном заседании показаниях свидетелей. Факт наличия охотничьего оружия в сельской местности, хранившегося в сейфе, по мнению защиты, не может служить доказательством жестокого обращения с ФИО3. Вывод суда о том, что в <дата> года ФИО3 предприняла попытку самоубийства, считает не основанным на доказательствах. Поскольку ни один свидетель не показал об этом, а выводы экспертов № (33) от <дата> о том, что рубцы на левой руке потерпевшей образовались за период от 7 до 17 месяцев до осмотра, указывают на возможность их образования, в том числе, и в <дата> То есть до того, как по версии следствия между потерпевшей и подсудимым сложились конфликтные отношения. Кроме того, защитник указывает, что свидетели ФИО53 и ФИО1 показали, что в 2021 году ФИО3 причиняла себе повреждения на руке из-за взрослого мужчины, который и склонял ее к самоповреждениям. Свидетель ФИО71 показала, что в июле 2023 года она была свидетелем того, как ФИО3 порезала себе руку, в связи с тем, что у нее была душевная боль, поскольку к ней в гости не приедет ее двоюродная сестра и такими повреждениями хотела перенести душевную боль на физическую. Приводит показания свидетеля ФИО16 и ФИО18 в судебном заседании о том, что они не знают, разбудил ли ФИО1 ФИО3 для того, чтобы она перемыла уже чистую посуду; свидетелей Свидетель №25, Свидетель №19, ФИО71, что ФИО3 мыла посуду по своей инициативе, а ФИО1 лишь сделал замечание о качестве мытья. Тем самым защитник полагает, что данный факт представляет собой бытовой конфликт, не содержащий признаков систематического жестокого обращения. Апеллянт указывает, что никто из свидетелей не видел факта нанесения ФИО1 ФИО3 удара <дата>, причин плача ФИО3 при появлении ФИО1 никто назвать не смог. Защитник, приводя из приговора сведения, что <дата> ФИО1 уличив ФИО3 в курении, подвергла ее оскорблениям и угрожала физической расправой, указывает, что имеющееся в материалах уголовного дела сообщение, направленное ФИО1 дочери с угрозой «выбью зубы» направлено ФИО1 в состоянии стресса после повторного обнаружения приспособлений для курения. Указывает, что данная угроза носила единичный характер и была направлена на прекращение опасного для здоровья ребенка поведения. Ошибочной считает оценку суда о преступном сговоре, ввиду отсутствия таких доказательств, подменяя понятие «сговор» понятием «осведомленность», указывая, что оба родителя знали о проблемах дочери и оба в разное время ее ругали, не является доказательством сговора. Обращает внимание, что сторона защиты предоставила показания свидетелей, что конфликты между супругами были, но дети в них не втягивались, и что ФИО1 часто защищала своих детей от пьяного ФИО1. Указывает, что совместное проживание, ведение общего хозяйства само по себе не образует состава преступного сговора. Также указывает на невозможность оспорить стороной защиты показания свидетелей Свидетель №5, Свидетель №7, Свидетель №8, Свидетель №9, положенных в основу приговора, нарушений уголовно-процессуального закона при проведении в ходе предварительного следствия, указывает, что показания указанных свидетелей носят производный характер, поскольку основаны на словах потерпевшей и, по мнению защиты, на слухах. Кроме того, показания указанных свидетелей не содержат конкретных фактов, дат и обстоятельств жестокого отношения ФИО1 и ФИО1 по отношению к ФИО3. Апеллянт приводит показания указанных свидетелей, и показания свидетелей ФИО53, ФИО53, Свидетель №21, Свидетель №23, которые по ее мнению их оспаривают. Делая собственный анализ показаний свидетелей, переписки одноклассников о причинах суицида ФИО3, содержащейся в протоколе осмотра защитник полагает, что одноклассники не знали о реальной ситуации в семье ФИО1, версия о жестокости сформировалась после смерти ФИО3, как результат коллективного обсуждения и домыслов. Оценку показаний свидетелей ФИО16, ФИО16, ФИО17 и ФИО18, сделанных судом, защитник считает неверной, поскольку последние в судебном заседании не подтвердили показания, данные им в ходе предварительного следствия. Так, свидетель Свидетель №14 подробно описывал конфликты, угрозы оружием, однако, в судебном заседании о противоречиях в показаниях, показал, что «следователь сказать, так сказать». Свидетель ФИО16 в ходе следствия подтверждала систематические конфликты и жестокость, но в судебном заседании показала, что семья нормальная, детей     любили, видела только один случай с посудой, причина суицида – не в родителях. Свидетель Савинкина в ходе предварительного следствия описывала агрессивное поведение ФИО1, но в суде показала, что семья хорошая, жестокости не видела, «ФИО1 спокойно сказал «потом покушаешь», «ФИО3 резала вены из-за мальчика». Свидетель ФИО18 в ходе следствия подтверждал ночной конфликт с посудой, но в суде завил, что «никто не будил и не заставлял мыть посуду ФИО3». Считает, что суд не проанализировал такие обстоятельства как возможные соседские споры и противоречия между семьями, наличие неприязни между ФИО16 и ФИО2, желание ФИО16 оправдать собственное поведение, ФИО16 часто находились в доме ФИО1 в состоянии алкогольного опьянения, возможность переложить ответственность за происходящее на «неблагополучную семью», а также влияние следствия на первичные показания указанных свидетелей. Указывает об отсутствии в приговоре оценки заявлениям свидетелей о давлении следствия, причин изменения свидетелями показаний. Считает показания свидетелей ФИО16, Савинкиной и ФИО18 недопустимыми доказательствами. Апеллянт полагает, что не установлен и не доказан ни прямой, ни косвенный умысел доведения ФИО1 до самоубийства своей дочери. Все действия ФИО1 свидетельствуют о желании уберечь дочь от жестокости, а не о безразличии к ее судьбе. Кроме того, считает, что суд не установил, в чем конкретно выразилось ненадлежащее исполнение обязанностей, поскольку материальное обеспечение, забота о здоровье и развитии дочери осуществлялось в полном объеме. Просит приговор отменить, ФИО1 в совершении преступлений оправдать.

В возражениях на апелляционное представление адвокат Штоль С.Л. указывает о частичном согласии с ним, а именно в части отмены приговора, но в связи с непричастностью ФИО1 к инкриминируемым преступлениям.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных представления, жалоб, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Согласно ч. 2 ст. 297 УПК РФ приговор суда признается законным, обоснованным и справедливым, если он постановлен в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и основан на правильном применении уголовного закона.

Виновность ФИО2 и ФИО1 в совершении преступлений при изложенных обстоятельствах подтверждена совокупностью доказательств, которые суд согласно требованиям статей 87,88 УПК РФ проверил, сопоставил между собой и каждому из них дал оценку на предмет относимости, допустимости, достоверности, а в целом - достаточности для правильного разрешения уголовного дела, указал основания, по которым принял одни доказательства и отверг другие. Какие-либо не устраненные судом существенные противоречия в доказательствах, требующие их истолкования в пользу ФИО2 и ФИО1, по делу отсутствуют. Данных о том, что в основу приговора положены доказательства, юридическая сила которых вызывала бы сомнения, не установлено.

Постановленный по делу обвинительный приговор отвечает требованиям ст.ст. 304, 307-309 УПК РФ. Его описательно-мотивировочная часть содержит все необходимые сведения, в том числе, описание преступных деяний, признанных судом доказанными, с указанием места, времени, способа их совершения, формы вины осужденных и мотива их действий.

Обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии со ст. 73 УПК РФ, судом установлены. Версия стороны защиты о совершении ФИО3 суицида по иным причинам, не связанными с действиями ФИО2 и ФИО1, приведенные в обоснование доводы проверены судом и признаны несостоятельными, опровергнутыми исследованными доказательствами, о чем в приговоре содержится мотивированное суждение. Судом обоснованно признано доказанным, что именно действия ФИО2 и ФИО1 способствовали принятию ФИО3 решения покончить жизнь самоубийством, что указывает на наличие прямой причинно-следственной связи между действиями осужденных и наступившими последствиями.

Вина ФИО2, ФИО1 подтверждает доказательствами, исследованными в судебном заседании, в частности:

показаниями потерпевшего Потерпевший №1, свидетелей: Свидетель №4, Свидетель №3, Свидетель №10, ФИО16, ФИО16, ФИО17, ФИО18, Свидетель №1, несовершеннолетних свидетелей: Свидетель №5, Свидетель №6, Свидетель №7, Свидетель №8, ФИО19, Свидетель №12, Свидетель №13, Свидетель №9

Обоснованы суждения суда относительно оценки показаний потерпевшего по делу и свидетелей. Существенных противоречий в их показаниях, ставящих под сомнение доказанность вины ФИО2 и ФИО1, судом не усматривается. По основным событиям указанными лицами даны последовательные показания, согласующиеся с показаниями друг друга и иными доказательствами. То обстоятельство, что потерпевший ФИО3 не проживал совместно с дочерью ФИО3 и, по мнению защитника, не участвовал в воспитании дочери, не ставит под сомнения его показания.

Собственная оценка авторами жалоб исследуемых событий и мнение о недостоверности показаний свидетелей на правильность выводов суда первой инстанции о виновности не влияет. Судом доказательства оценены по внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, как это предусмотрено ст. 17 УК РФ.

Недостаточность и противоречивость доказательств, о которых указывается в апелляционных жалобах, является субъективным мнением их авторов.

Судом также тщательно проанализированы показания свидетелей защиты: Свидетель №21, Свидетель №20, Свидетель №25, ФИО66, Свидетель №16, ФИО87, Свидетель №23, Свидетель №22, Свидетель №24 и других, которые по существу, показаний, оправдывающих осужденных не дали. Суд первой инстанции указал, что указанные свидетели противоположно характеризовали погибшую ФИО3, что указывает на то, что несовершеннолетняя ФИО3 не относилась ко всем одинаково. Суд провел анализ показаний указанных свидетелей с показаниями свидетелей ФИО71, ФИО70, считавших, что ФИО3 поделилась бы с ними своими переживаниями, и пришел к выводу, что это является лишь их субъективным мнением определении степени доверия несовершеннолетней ФИО3 к ним. В связи с чем, доводы жалобы о том, что суд не привел в приговоре мотивов, по которым отклонил показания указанных свидетелей, является необоснованным.

Помимо перечисленных выше доказательств, виновность подтверждается письменными доказательствами, подробно изложенными в приговоре, среди которых: протоколы осмотра места происшествия, выемки и осмотра предметов, в ходе которых зафиксирована переписка погибшей, ее мысли в голосовых сообщениях, рисунки человеческих фигур и рукописные надписи о помощи, протоколами очных ставок, заключениями судебных экспертиз, которыми установлена причина смерти ФИО3, ее психическое состояние, вызвавшее желание суицида.

Доводы защиты о том, что исходя из дневниковых записей, показаний свидетелей ФИО71 и ФИО70 ФИО3 была склонной к преувеличению и драматизации, являются несостоятельными, поскольку правильные по существу выводы суда оспариваются автором жалобы исключительно путем переоценки в выгодную для осужденных сторону тех же доказательств, которые исследованы судом и положены в основу приговора.

Вопреки доводам жалоб, обоснованы суждения суда об оценке заключения экспертиз, которые не вызывают сомнений в своей объективности. Сопоставляя выводы экспертов с другими доказательствами, следует вывод, что данные заключения не являются предположениями. Противоречий в выводах первоначальной и дополнительной экспертизах не усматривается. Несогласие стороны защиты с результатами, не свидетельствует о наличии нарушений, допущенных при назначении и проведении судебных экспертиз. Суд первой инстанции в приговоре привел мотивированные суждения относительно порядка назначения и проведения первоначальной и дополнительной посмертно-психолого-психиатрической экспертизы, не усмотрев нарушений требований ст.ст. 196, 198, 199, 204 УПК РФ. Не находит таких нарушений и судебная коллегия.

Суд обоснованно отверг как доказательство по делу представленное стороной защиты заключение специалистов, поскольку оно вопреки требованиям УПК РФ, сводилось исключительно к оценке заключений ранее проведенных по делу судебных экспертиз. При этом сторона защиты не была лишена возможности с учетом суждений высказанных специалистами, приводить суду доводы, опровергающие оспариваемые заключения, обосновывать ходатайства о назначении дополнительной (повторной) экспертизы, в том числе, и с учетом доводов об ознакомлении с постановлениями о их назначении после получения заключения экспертов.

Как видно из материалов уголовного дела, оснований для проведения повторной комиссионной посмертно-психолого-психиатрической экспертизы, не имеется.

При этом в приговоре дана оценка заключению первоначальной и дополнительной посмертно-психиатрической экспертизы, а также оценены показания эксперта Свидетель №31, данные им в судебном заседании.

Отказ суда первой инстанции в удовлетворении ходатайства о проведении повторной комиссионной посмертно-психолого-психиатрической экспертизы является обоснованным.

Судом проанализированы представленные стороной защиты показания свидетелей, заключения специалистов, которые получили надлежащую оценку с приведением мотивов того, почему они не могут быть признаны доказательствами. С указанными мотивами соглашается судебная коллегия.

Доводы апелляционных жалоб в той части, в которой автором дается собственная интерпретация фактических обстоятельств дела, приводится собственная оценка доказательств в обоснование несогласия с выводами суда, а именно показаниям свидетелей: Свидетель №4, Свидетель №3, ФИО51, подсудимых, судебная коллегия находит не убедительными, которые опровергаются исследованной в судебном заседании совокупностью доказательств.

Судебная коллегия соглашается с решением суда первой инстанции об оглашении в судебном заседании показаний несовершеннолетних свидетелей Свидетель №5, Свидетель №7, Свидетель №8, ФИО51, данных в ходе предварительного следствия, поскольку оно соответствует разъяснениям, данным в пункте 12 постановления Пленума Верховного Суда от 19 декабря 2017 года № 51 "О практике применения законодательства при рассмотрении уголовных дел в суде первой инстанции (общий порядок судопроизводства)". При принятии данного решения суд располагал заключением психолога о том, что участие несовершеннолетних в судебном заседании с учетом данных диагностики, индивидуальных характеристик и возрастных особенностей может стать источником сильного эмоционального стресса, что потенциально неблагоприятно скажется на физическом и психическом самочувствии подростков (том 6 л.д. 196).

Вопреки доводам защиты о производности показаний указанных свидетелей от показаний погибшей ФИО3, показания последних согласуются не только между собой, но и с исследованными в судебном заседании письменными доказательствами-осмотрами переписки погибшей, ее голосовыми сообщениями, в которых сохранились подробности обстоятельств дела.

Судебная коллегия так же не соглашается с доводами защиты о нарушении правил оценки показаний свидетелей ФИО18, ФИО16, ФИО16, ФИО17 по следующим основаниям. Как следует из протокола судебного заседания, перед принятием судом решения об оглашении показаний указанных свидетелей, сторонам было предоставлено право задавать допрашиваемым лицам вопросы. Принимая решение об удовлетворении ходатайства об оглашении показаний указанных лиц, суд руководствовался положениям ч. 3 ст. 278 УПК РФ. При этом, стоит отметить, что решение суда первой инстанции об оглашении показаний указанных лиц направлено на объективное и всестороннее рассмотрение уголовного дела. Кроме того, стороне защиты и после оглашения показаний предоставлялась возможность задать интересующие вопросы допрашиваемым лицам по поводу оглашенного протокола следственного действия. Свидетель Свидетель №14, ФИО16, ФИО18, ФИО17 в судебном заседании подтвердили показания, данные каждым из них в ходе предварительного следствия.

Судом приведены мотивы того, почему им приняты в качестве доказательств показания указанных свидетелей на стадии предварительного следствия, с которыми суд апелляционной инстанции соглашается. Несогласие стороны защиты с оценкой показаний указанных свидетелей, данной судом первой инстанции не может являться основанием для отмены приговора.

Доводы, приведенные в жалобах в обоснование позиции о невиновности ФИО1, ФИО2 о наличии у ФИО3 иных личных причин для суицида, ввиду созданных подсудимыми благоприятных условий для проживания несовершеннолетней ФИО3, суд находит несостоятельными, направленными на переоценку подробно изложенных в приговоре доказательств виновности ФИО1, ФИО2 Все эти доводы были предметом оценки суда первой инстанции, обоснованно признаны несостоятельными с приведением в обжалуемом приговоре подробных оснований принятого решения, не согласиться с которым суд оснований не усматривает.

Судебная коллегия не соглашается с доводами жалобы об отсутствии доказательств жестокого обращения с погибшей ФИО3, демонстрации ФИО1 оружия, осведомленности о том, что ФИО3 ранее предпринимала попытку самоубийства. Так, в приговоре приведены доказательства жестокого обращения, систематического унижения человеческого достоинства ФИО3 на основании которых суд пришел к выводам, что как ФИО2, так и ФИО1 на протяжении длительного периода времени с <дата> года до <дата> высказывали несовершеннолетней ФИО3 угрозы физического и психологического насилия, претворяли данные угрозы в жизнь, а также умаляли самооценку личности девочки-подростка ФИО3, что в совокупности породило нарушение межличностного взаимодействия ФИО3 с матерью и отчимом, ее эмоциональное напряжение, переживание чувства ненужности, одиночества, нелюбимости семьей, боязни физического насилия со стороны отчима, глубокие душевные страдания, пессимистическое восприятие будущего, и как следствие – суицидальные намерения.

ФИО2, являясь матерью несовершеннолетней ФИО3, имея реальную возможность для качественного исполнения своих родительских обязанностей в отношении указанного лица, исполняла их ненадлежащим образом, не проявляя должным образом заботу о физическом, психическом и нравственном развитии несовершеннолетней с учетом ее подросткового возраста, психического здоровья, индивидуальных особенностей, применяя недопустимые способы воспитания, выражающиеся в грубом, пренебрежительном, жестком обращении с ФИО3 При этом, жестокое обращение матери к своему ребенку выразилось также и в бездействие по отношению к дочери, которое причиняло ей (ФИО3) физические и душевные страдания, создавало реальную угрозу наступления вреда жизни и здоровью ребенка, в том числе, психологического.

Достоверно зная о психическом, эмоциональном состоянии несовершеннолетней ФИО3, которая ранее предпринимала попытки суицида, о чем обоим ФИО1 было достоверно известно, в том числе, они непосредственно видели множественные повреждения (рубцы) на руке ФИО3, ФИО1 не желали ей смерти, но сознательно допускали наступление таких последствий вследствие своего поведения в отношении подростка, фактически проявляя свое безразличие к судьбе несовершеннолетней.

Квалификация действий ФИО20 по совокупности преступлений, предусмотренных ст. 110 и ст. 156 УК РФ является верной, поскольку различны по объектам преступного посягательства – на нормальное нравственное и физическое развитие личности несовершеннолетнего (ст. 156 УК РФ), на жизнь другого человека (ст. 110 УК РФ) и по санкциям статей.

Квалифицирующие признаки «в отношении несовершеннолетнего, заведомо для виновного находящегося в материальной или иной зависимости от виновного» получили оценку в приговоре суда, с которой судебная коллегия соглашается.

Исключение из квалификации действий подсудимых квалифицирующего признака совершения преступления в отношении лица, заведомо для виновных в беспомощном состоянии является обоснованным. Суд в приговоре привел соответствующие мотивы, что соответствует требованиям, предъявляемым к описательно-мотивировочной части обвинительного приговора. С указанными мотивами, не имеется оснований не согласиться.

Из протокола судебного заседания следует, что при рассмотрении дела полностью соблюдена процедура судопроизводства, общие условия судебного разбирательства и принципы уголовного судопроизводства, права осужденных не нарушены. Оснований для выводов о проведении судебного заседания с обвинительным уклоном, не усматривается.

Вместе с тем, судебное решение подлежит изменению, по основаниям, предусмотренным п.п.3,4 ст.38915 УПК РФ, в связи с неправильным применением уголовного закона, несправедливостью приговора.

В соответствии со ст. 297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым. Приговор признается таковым, если он постановлен в соответствии с требованиями настоящего УПК РФ и основан на правильном применении уголовного закона.

Как установлено судом и отражено в приговоре при описании преступного деяния, ФИО2, являющаяся родной матерью ФИО3, <дата> года рождения, будучи обязанной заниматься, в соответствии со ст. 63 Семейного кодекса Российской Федерации (далее – СК РФ), воспитанием и развитием несовершеннолетней ФИО3, заботиться о здоровье, физическом, психическом, духовном и нравственном развитии несовершеннолетней дочери, и ФИО1, состоящий с <дата> по настоящее время в браке с ФИО2, проживающий совместно с семьей последней более 10 лет, фактически осуществляющий воспитание ФИО3, не являющейся его биологической дочерью, с малолетнего возраста последней, проживали совместно с несовершеннолетней ФИО3 по адресу: <адрес>, д<адрес>, <адрес>, при этом супруги ФИО1 материально обеспечивали несовершеннолетнюю ФИО3, а именно: предоставляли ей жилье, одежду, продукты питания и иные необходимые для жизнедеятельности, а также морального и физического развития предметы.

В период <дата> несовершеннолетняя ФИО3, будучи в переходном возрасте, испытывая трудности в освоении школьной программы, а также трудности в общении с родителями, выраженные в недостаточном внимании со стороны матери ФИО2, нежелании находиться дома совместно с ФИО2 и ФИО1, обратилась за помощью к школьному психологу МКОУ СОШ № <адрес> Свидетель №4 В ходе работы с несовершеннолетней ФИО3, со стороны Свидетель №4 до ФИО2 доведена информация о данном обращении ФИО3, при этом сообщено о наличии у последней указанных проблем, после чего рекомендовано найти с ФИО3 контакт и настроить отношения. Таким образом, ФИО2 была осведомлена о внутренних переживаниях ФИО3 относительно семейной ситуации, требующей со своей стороны повышенного внимания и заботы.

ФИО1 и ФИО2 в период, не позднее чем с <дата> года до <дата>, занимая по отношению к несовершеннолетней ФИО3 доминирующую позицию в семье, действуя совместно и согласовано, достоверно зная о том, что ФИО3 в силу возраста испытывает дефицит внимания со стороны членов семьи, а также предпринимала попытки совершить самоубийство, относясь к указанным обстоятельствам безразлично, выработали модель поведения, выраженную в намерениях и действиях, направленных на жестокое обращение, систематическое унижение человеческого достоинства несовершеннолетней ФИО3, при этом решили следовать такой модели своего поведения по отношению к ФИО3 и не противодействовать друг другу, тем самым по взаимному согласию вступили в преступный сговор, направленный на жестокое обращение, систематическое унижение человеческого достоинства несовершеннолетней ФИО3, заведомо находящуюся от последних в материальной и иной зависимости.

ФИО1 и ФИО2 осознавая, что несовершеннолетняя ФИО3 находится от них в материальной и иной зависимости, а также тот факт, что они принимают решения по образу жизни, воспитанию и иной жизнедеятельности несовершеннолетней, не желая проявлять должную заботу о всестороннем развитии, воспитании несовершеннолетней ФИО3, будучи осведомленными о том, что последняя, ввиду несовершеннолетнего и переходного возраста, ранее предпринимала попытки покончить жизнь самоубийством, в результате чего находится в нестабильном эмоциональном состоянии, в связи с чем ее воспитание требует особого внимания и подхода, действуя в нарушение п. 1 ст. 63 СК РФ, а также п.п. 1, 2 ст. 65 СК РФ (согласно которым родители несут ответственность за воспитание и развитие своих детей, а также родительские права не могут осуществляться в противоречии с интересами детей, обеспечение интересов детей должно быть предметом основной заботы их родителей, при осуществлении родительских прав родители не вправе причинять вред физическому и психическому здоровью детей, их нравственному развитию, способы воспитания детей должны исключать пренебрежительное, жестокое, грубое, унижающее человеческое достоинство обращение, оскорбление или эксплуатацию детей), предвидя возможность наступления общественно опасных последствий своих действий в виде совершения ФИО3 самоубийства, сознательно допуская наступление таких последствий, под видом мер воспитательного воздействия, а также ложно понимая цели и задачи таких мер воспитания, на протяжении периода их совместного проживания с <дата> до момента гибели несовершеннолетней <дата>, систематически, на протяжении вышеуказанного периода времени действуя совместно и согласовано, группой лиц по предварительному сговору, применяли к ФИО3 насилие, выраженное в причинении побоев, допуская оскорбительные, в грубой форме, и унижающие человеческое достоинство высказывания, причиняя таким образом, несовершеннолетней ФИО3 физическую боль, моральный вред, глубокие нравственные и психические страдания, а также на протяжении указанного периода времени систематически угрожали ей применением физического насилия, тем самым допустили жестокое обращение.

Таким образом, ФИО2 и ФИО1, в указанный период времени, осуществляя воспитание ФИО3, должных мер к устранению факторов, оказывающих негативное влияние на психоэмоциональное состояние ребенка не приняли, при этом продолжали следовать ранее оговоренной модели поведения, в результате чего своими вышеуказанными умышленными противоправными действиями привели к развитию у ФИО3 выраженного эмоционального напряжения, сопровождающегося эмоциями страха и обиды, ощущением своей ненужности, бессилия и безвыходности, депрессивных тенденций, возникновение и нарастание которого было обусловлено длительными конфликтными семейными отношениями, то есть психотравмирующей семейной ситуацией, что привело к не менее двум попыткам ФИО3 совершить самоубийство, предпринятые последней в период с <дата> по <дата>.

Так, в период с <дата> до <дата> ФИО1, находясь у себя дома по адресу: <адрес>, д. <адрес> <адрес>, предвидя возможность наступления общественно опасных последствий своих действий в виде совершения ФИО3 самоубийства, будучи достоверно осведомленным о ранее совершенных ФИО3 попытках самоубийства, сознательно допуская наступление таких последствий, под видом мер воспитательного воздействия, а также ложно понимая цели и задачи таких мер воспитания, будучи в состоянии алкогольного опьянения, с применением одного из видов имеющегося у него огнестрельного оружия МР-155 №1515518656, ЗК-№ ГЛ 3854/3594Л, ИЖ-18Е № Н84064/А48681, более точно оружие не установлено, высказывал в адрес несовершеннолетней ФИО3 угрозы его применения, а также открыто его демонстрировал, тем самым допустил жестокое обращение, причинив таким образом моральный и физический вред, нравственные страдания, чем унизил ее человеческое достоинство, а также вызвав тем самым у ФИО3 страх быть подвергнутой жестокому обращению в дальнейшем.

В период с <дата> по <дата> ФИО1, находясь у себя дома по вышеуказанному адресу в состоянии алкогольного опьянения, предвидя возможность наступления общественно опасных последствий своих действий в виде совершения ФИО3 самоубийства, будучи достоверно осведомленным о ранее совершенных ФИО3 попытках самоубийства, сознательно допуская наступление таких последствий, под видом мер воспитательного воздействия, а также ложно понимая цели и задачи таких мер воспитания, действуя умышленно, в присутствии посторонних лиц - ФИО16, ФИО17, а также матери ФИО3 – ФИО2, заручившись поддержкой последней, а также зная о взаимном бездействии, вызывающе, в грубой форме не разрешил ФИО3 сесть за общий стол для приема пищи, после чего выгнал ее из дома, тем самым причинил несовершеннолетней ФИО3 моральный вред, нравственные страдания, чем унизил ее человеческое достоинство путем жестокого обращения.

В период времени с 08 часов 00 минут до 10 часов 17 минут <дата> ФИО2, находясь у себя дома по адресу: <адрес>, д. <адрес> <адрес>, используя малозначительный повод того, что обнаружила в комнате несовершеннолетней ФИО3 пустую емкость от жидкости для электронной сигареты, уличив тем самым последнюю в курении, предвидя возможность наступления общественно опасных последствий своих действий в виде совершения ФИО3 самоубийства, будучи достоверно осведомленной о ранее совершенных ФИО3 попытках самоубийства, сознательно допуская наступление таких последствий, под видом мер воспитательного воздействия, а также ложно понимая цели и задачи таких мер воспитания, демонстрируя свое физическое и моральное превосходство, осознавая поддержку со стороны ФИО1, а также зная об их взаимном с ФИО1 бездействии по отношению к ФИО3, действуя умышленно, подвергла последнюю жестокому обращению путем оскорблений, то есть унижающим человеческое достоинство высказываниям, а также высказала в адрес ФИО3 угрозу применения физического насилия, причинив таким образом моральный вред, нравственные страдания, чем унизила ее человеческое достоинство.

Вышеуказанные совместные действия ФИО2 и ФИО1 по отношению к ФИО3 привели к тому, что последняя в <дата> года предприняла попытку совершения самоубийства путем нанесения не менее 11 резаных ран на сгибательной поверхности левого плечевого сустава и на передне-наружной поверхности левого предплечья вдоль лучевого края.

ФИО1, в ночное время, в период времени с 00 часов 00 минут <дата> до 04 часов 00 минут <дата>, более точные время и дата не установлены, находясь у себя дома по вышеуказанному адресу, предвидя возможность наступления общественно опасных последствий своих действий в виде совершения ФИО3 самоубийства, будучи достоверно осведомленным о ранее совершенных ФИО3 попытках самоубийства, сознательно допуская наступление таких последствий, под видом мер воспитательного воздействия, а также ложно понимая цели и задачи таких мер воспитания, допуская жестокое обращение с ФИО3, выраженное в том, что ФИО1, находясь в состоянии алкогольного опьянения, в указанное ночное время в присутствии Свидетель №28, Свидетель №15, а также матери ФИО3 – ФИО2, заручившись поддержкой последней, а также зная о взаимном бездействии, заставил ФИО3 перемывать посуду, которую она уже вымыла, против ее воли, причинив таким образом моральный вред, нравственные страдания, чем унизил ее человеческое достоинство.

ФИО1, в период времени с 23 часов 00 минут <дата> до 01 часа 00 минут <дата>, находясь у себя дома по вышеуказанному адресу, предвидя возможность наступления общественно опасных последствий своих действий в виде совершения ФИО3 самоубийства, будучи достоверно осведомленным о ранее совершенных ФИО3 попытках самоубийства, сознательно допуская наступление таких последствий, под видом мер воспитательного воздействия, а также ложно понимая цели и задачи таких мер воспитания, используя малозначительный повод того, что несовершеннолетняя ФИО3 не помыла посуду, осознавая поддержку ФИО2, а также зная о взаимном бездействии по отношению к ФИО3, действуя умышленно путем жестокого обращения, подверг последнюю оскорблениям, причинив, таким образом, моральный вред, нравственные страдания, чем унизил ее человеческое достоинство.

В период времени с 15 часов 12 минут до 21 часа 34 минут <дата>, ФИО2, находясь у себя дома по вышеуказанному адресу, используя малозначительный повод того, что обнаружила в комнате несовершеннолетней ФИО3 пустую емкость от жидкости для электронной сигареты, тем самым повторно уличив последнюю в факте курения, предвидя возможность наступления общественно опасных последствий своих действий в виде совершения ФИО3 самоубийства, будучи достоверно осведомленной о ранее совершенных ФИО3 попытках самоубийства, сознательно допуская наступление таких последствий, под видом мер воспитательного воздействия, а также ложно понимая цели и задачи таких мер воспитания, осознавая поддержку ФИО1, а также зная о взаимном с ней бездействии ФИО1 по отношению к ФИО3, действуя умышленно, подвергла последнюю оскорблениям, а также высказала в ее адрес угрозу применения физического насилия, причинив таким образом моральный вред, нравственные страдания, чем унизила ее человеческое достоинство, вызвав тем самым у ФИО3 страх быть подвергнутой жестокому обращению со стороны ФИО2 и ФИО1

Таким образом, ФИО2 и ФИО1, в период с 00 часов 01 минуты <дата> до 21 часа 34 минут <дата>, находясь в вышеуказанном месте, действуя умышленно, группой лиц по предварительному сговору, создали для несовершеннолетней ФИО3 ненадлежащие морально-психологические условия проживания, а также семейного воспитания, в которых предвидя возможность наступления общественно опасных последствий своих действий в виде совершения ФИО3 самоубийства, сознательно допуская наступление таких последствий, систематически унижали человеческое достоинство ФИО3 путем угроз, жестокого обращения, тем самым способствовали развитию у ФИО3 психотравмирующей семейной ситуации, выраженной в эмоциональном напряжении, сопровождающимся эмоциями страха и обиды, ощущениями своей ненужности, бессилия и безвыходности, депрессивных тенденциях.

Указанные действия ФИО2, ФИО1 судом первой инстанции были квалифицированы по п.п. «а, г» ч. 2 ст. 110 УК РФ – доведение лица до самоубийства путем угроз, жестокого обращения, систематического унижения человеческого достоинства потерпевшего, совершенное в отношении несовершеннолетнего, заведомо для виновных находящегося в материальной или иной зависимости от виновных, группой лиц по предварительному сговору; ФИО2 также по ст. 156 УК РФ – ненадлежащее исполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего родителем, если это деяние соединено с жестоким обращением с несовершеннолетним.

Вместе с тем, ответственность за доведение до самоубийства, совершенное группой лиц по предварительному сговору полагает, что лица, которым инкриминируется данное преступление, являются соисполнителями, они своими действиями должны полностью или частично выполнять объективную сторону состава преступления. А именно каждый из соучастников должен совершать действия в виде угроз, жестокого обращения или систематического унижения человеческого достоинства потерпевшего.

Давая правовую оценку действиям осужденных ФИО2 и ФИО1 по факту доведения лица до самоубийства, совершенного группой лиц по предварительному сговору, судом первой инстанции не учтено, что систематическим унижением человеческого достоинства потерпевшей понимается неоднократное, минимум три раза унижение человеческого достоинства потерпевшего, а также установленные в судебном заседании обстоятельства доведения ФИО3 до самоубийства ФИО2 путем угроз и жестокого обращения, ФИО1 путем угроз, жестокого обращения и систематического унижения человеческого достоинства потерпевшей.

Исходя из установленных судом первой инстанции обстоятельств доведения несовершеннолетней ФИО3 до самоубийства, не следует, что ФИО1 и ФИО2 совместно выполняли объективную сторону данного преступления, поскольку ФИО1 совершал действия в виде угроз, жестокого обращения и систематического унижения человеческого достоинства потерпевшей ФИО3, тогда как ФИО2 совершала действия в виде угроз и жестокого обращения. Доказательств, того, что ФИО2 присоединилась к действиям ФИО1 на определенном этапе преступления, в материалах дела не имеется. Систематического унижения человеческого достоинства потерпевшей ФИО3 в действиях ФИО2 судебная коллегия не усматривает, по указанным выше основаниям, в связи с чем, указанный диспозиционный признак подлежит исключению из квалификации ее действий.

При таких обстоятельствах, судебная коллегия приходит к выводу об исключении:

- из описания деяния и квалификации действий осужденной ФИО2 по факту доведения лица до самоубийства диспозиционного признака «путём систематического унижения человеческого достоинства потерпевшего»;

- квалифицирующего признака: «группой лиц по предварительному сговору» (п. «г» ч. 2 ст. 110 УК РФ);

- из описания деяния и квалификации действий осужденного ФИО1 квалифицирующего признака: «группой лиц по предварительному сговору» (п. «г» ч. 2 ст. 110 УК РФ);

Действия ФИО2 судебная коллегия квалифицирует по п. «а» ч. 2 ст. 110 УК РФ, - доведение лица до самоубийства путем угроз, жестокого обращения, совершенное в отношении несовершеннолетнего, заведомо для виновного находящегося в материальной и иной зависимости от виновного.

Действия ФИО1 судебная коллегия квалифицирует по п. «а» ч. 2 ст. 110 УК РФ, - доведение лица до самоубийства путем угроз, жестокого обращения, систематического унижения человеческого достоинства, совершенное в отношении несовершеннолетнего, заведомо для виновного находящегося в материальной и иной зависимости от виновного.

В связи и исключением из квалификации действий осужденных квалифицирующего признака, предусмотренного п. «г» ч. 2 ст. 110 УК РФ, и из действий осужденной ФИО2 диспозиционного признака «путём систематического унижения человеческого достоинства потерпевшего», им надлежит назначить менее строгое наказание.

Психическое состояние ФИО2, ФИО1 проверено, подсудимые обоснованно признаны вменяемыми.

При назначении ФИО1 и ФИО2 наказания на основании ст. 61 УК РФ признается и учитывается: наличие малолетнего ребенка, участие в акциях, направленных на помощь участникам СВО.

Обстоятельств, отягчающих наказание, не имеется.

При назначении наказания ФИО1 и ФИО2 за преступление, предусмотренное п. «а» ч. 2 ст. 110 УК РФ судебная коллегия учитывает характер и степень общественной опасности преступления, данные о личности осужденных, характеризующихся по месту жительства положительно, к уголовной ответственности не привлекавшихся, на учете у врачей нарколога и психиатра не состоящих, для ФИО1 - занятие трудовой деятельностью без оформления трудовых отношений, а также влияние назначенного наказания на их исправление и на условия жизни их семьи.

Принимая во внимание изменения, вносимые в квалификацию действий осужденных, судебная коллегия полагает назначить каждому наказание за преступление, предусмотренное п. «а» ч. 2 ст. 110 УК РФ в виде лишения свободы без назначения дополнительных видов наказания, и не находит оснований для назначения более мягкого наказания, так как менее строгий вид наказания не сможет обеспечить достижение цели наказания.

С учетом фактических обстоятельств дела, оснований для применения в отношении ФИО1 положений ст. ст. 64 73, ч. 6 ст. 15 УК РФ, не имеется.

Вид исправительного учреждения для отбывания ФИО1 наказания определен верно, в соответствии с положениями п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ.

В соответствии со ст. 64 УК РФ при наличии исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, ролью виновного, его поведением во время или после совершения преступления, и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, наказание может быть назначено ниже низшего предела, предусмотренного соответствующей статьей УК РФ. Исключительными могут быть признаны как отдельные смягчающие обстоятельства, так и совокупность таких обстоятельств.

Фактические обстоятельства содеянного осужденной ФИО2, совокупность установленных судом смягчающих обстоятельств, указанных в приговоре, воспитание малолетней дочери, 2013 года рождения, данные о её личности, в целом положительно характеризующейся свидетельствуют о возможности применения в отношении осужденной ФИО2 положений ст. 64 УК РФ – назначение основного наказания ниже низшего предела, предусмотренного ч. 2 ст. 110 УК РФ.

Как следует из материалов уголовного дела, ФИО2 положительно характеризуется по месту жительства, ранее не судима, проживает совместно с дочерью Кристиной, 2013 года рождения, занимается её воспитанием и содержанием, для которой согласно проведенному органом опеки и попечительства обследованию созданы условия для проживания и воспитания, при отсутствии информации о неприемлемых методах воспитания в отношении указанного ребенка), проведенного <дата> (том 6 л.д. 217).

С учетом косвенного умысла ФИО2 (по п. «а» ч. 2 ст. 110 УК РФ) в совокупности с установленными судом смягчающими наказание обстоятельствами — наличия малолетнего ребенка, участие в акциях, направленных на помощь участникам СВО, судебная коллегия признает достаточными для признания их исключительными по указанному преступлению и позволяющими применить положения ст. 64 УК РФ о назначении осужденной наказания ниже низшего предела, предусмотренного ч. 2 ст. 110 УК РФ.

Согласно ст. 73 УК РФ, если, назначив исправительные работы, ограничение по военной службе, содержание в дисциплинарной воинской части или лишение свободы на срок до восьми лет, суд придет к выводу о возможности исправления осужденного без реального отбывания наказания, он постановляет считать назначенное наказание условным. При назначении условного осуждения суд учитывает характер и степень общественной опасности совершенного преступления, личность виновного, в том числе смягчающие и отягчающие обстоятельства.

Обеспечивая Свидетель №24 баланс между публичным интересом в неотвратимости наказания осужденной ФИО2 и интересами её малолетнего ребенка, развитию которого и формированию его личности в малолетнем возрасте противоречит отстранение его матери от воспитательного процесса, что является неизбежным в случае реального лишения свободы, судебная коллегия приходит к выводу о возможности исправления ФИО2 без изоляции от общества, что в полной мере будет способствовать достижению указанных в ч. 2 ст. 43 УК РФ целей наказания - восстановления социальной справедливости, исправления осужденного и предупреждения совершение ею новых преступлений.

Вместе с тем, оснований для применения положений ч. 6 ст. 15 УК РФ в отношении ФИО2 по преступлению, предусмотренному п. «а» ч. 2 ст. 110 УК РФ судебная коллегия не усматривает, с учетом характера и размера наступивших последствий.

Иных оснований для изменения либо отмены приговора суда первой инстанции не имеется.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст.389.13, 389.20, 389.28 УПК РФ, судебная коллегия,

ОПРЕДЕЛИЛА

Приговор <адрес> районного суда <адрес> от <дата> в отношении ФИО1, ФИО2 изменить:

- исключить из описания деяния и квалификации действий осужденной ФИО2 по факту доведения лица до самоубийства - диспозиционный признак «путём систематического унижения человеческого достоинства потерпевшего»; квалифицирующий признак «группой лиц по предварительному сговору» (п. «г» ч. 2 ст. 110 УК РФ);

- действия ФИО2 квалифицировать по п. «а» ч. 2 ст. 110 УК РФ, - доведение лица до самоубийства путем угроз, жестокого обращения, совершенное в отношении несовершеннолетнего, заведомо для виновного находящегося в материальной и иной зависимости от виновного;

- исключить из описания деяния и квалификации действий осужденного ФИО1 квалифицирующий признак: «группой лиц по предварительному сговору» (п. «г» ч. 2 ст. 110 УК РФ);

- действия ФИО1 квалифицировать по п. «а» ч. 2 ст. 110 УК РФ, - доведение лица до самоубийства путем угроз, жестокого обращения, систематического унижения человеческого достоинства, совершенное в отношении несовершеннолетнего, заведомо для виновного находящегося в материальной и иной зависимости от виновного;

- за совершенное ФИО1 преступление, предусмотренное п. «а» ч. 2 ст. 110 УК РФ, назначить наказание в виде лишения свободы на срок 8 (восемь) лет с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима;

- за совершенное ФИО2 преступление, предусмотренное п. «а» ч. 2 ст. 110 УК РФ, назначить наказание в виде лишения свободы, с применением положений ст. 64 УК РФ на срок 6 (шесть) лет;

- в соответствии со ст. 73 УК РФ назначенное ФИО2 по п. «а» ч. 2 ст. 110 УК РФ наказание в виде лишения свободы считать условным, установив испытательный срок 4 года, с возложением обязанностей: не менять постоянное место жительства без уведомления специализированного государственного органа, осуществляющего контроль за поведением условно осужденных, являться на регистрацию в указанный орган по месту жительства в установленные данным органом дни один раз в месяц.

В остальной части приговор в отношении ФИО2, ФИО1 оставить без изменения, апелляционные жалобы адвокатов Макаровой Т.Р., Штоль С.Л. в остальной части, представление прокурора - без удовлетворения.

Приговор суда первой инстанции и апелляционное определение могут быть обжалованы в кассационном порядке, по правилам, установленным главой 47.1 УПК РФ, в течение шести месяцев, а осужденным - в тот же срок с момента получения их копий. При этом осужденные вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий:

Судьи: