Дело № 22-2491/2026

Акты

судья Зиганшина А.И.                                                           дело № 22-2491/2026

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

05 мая 2026 г.                                                                                             г. Казань

Верховный Суд Республики Татарстан в составе

председательствующего Миннуллина А.М.,

судей Маликовой Л.Р., Сафиуллина Р.М.,

при секретаре судебного Ардиной Я.О.,

с участием прокурора Андронова А.В.,

осужденного Байгильдина Д.Р.,

адвоката Мансурова Т.М. в защиту осужденного Байгильдина Д.Р., предоставившего удостоверение № 2010 ордер № 04459,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя – помощника прокурора Вахитовского района г. Казани Муравьева Н.П. и по апелляционной жалобе адвоката Мансурова Т.М. в защиту осужденного Байгильдина Д.Р. на приговор Вахитовского районного суда г. Казани от 13 марта 2026 г., по которому:

Байгильдин Дамир Ринатович, родившийся <данные изъяты> несудимый,

осужден по ч. 4 ст. 159 УК РФ к лишению свободы на 4 года со штрафом в размере 200 000 руб.

В соответствии со ст. 73 УК РФ назначенное Байгильдину Д.Р. основное наказание в виде лишения свободы постановлено считать условным с испытательным сроком04 года, в течение которого осужденный своим поведением должен доказать свое исправление. На Байгильдина Д.Р. в период прохождения испытательного срока возложены обязанности: не менять постоянного места жительства без уведомления специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за поведением условно осуждённых; периодически являться на регистрацию в указанный орган.

Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении в отношении Байгильдина Д.Р. подлежит отмене по вступлению приговора в законную силу. Арест, наложенный постановлением Советского районного суда г. Казани от 12 ноября 2021 г. на имущество Байгильдина Д.Р. постановлено сохранить до исполнения приговора.

Гражданский иск удовлетворён, с Байгильдина Д.Р. в пользу Министерства сельского хозяйства и продовольствия по Республике Татарстан взыскан 1 430 000 руб. в счет возмещения материального ущерба.

Разрешены вопросы о вещественных доказательствах, процессуальных издержках.

Заслушав доклад судьи Маликовой Л.Р., изложившей обстоятельства дела, сущность принятого решения, доводы апелляционных представления и жалобы; заслушав мнение прокурора Андронова А.В., поддержавшего апелляционное представление и возражавшего доводам жалобы адвоката; выслушав выступления адвоката Мансурова Т.М. и осужденного Байгильдина Д.Р., поддержавших доводы апелляционной жалобы и возражавших доводам представления; судебная коллегия

установила:

по приговору Байгильдин Д.Р. признан виновным в мошенничестве, т.е. хищении чужого имущества – бюджетных денежных средств, выделенных в качестве гранта на создание и развитие крестьянского (фермерского) хозяйства, путем обмана, совершенном в особо крупном размере, на сумму 1 430 000 руб.

Преступление осужденным совершено в период с мая-июня 2016 г. по октябрь 2017 г. на территории г. Казани Республики Татарстан при изложенных в приговоре обстоятельствах.

В судебном заседании Байгильдин Д.Р. вину не признал.

В апелляционном представлении государственный обвинитель – помощник прокурора Вахитовского района г. Казани Муравьев Н.П., не оспаривая доказанность вины и вид назначенного наказания, полагает приговор подлежащим изменению ввиду неверного указания в резолютивной части приговора реквизитов для уплаты штрафа. Просит указать в резолютивной части приговора актуальные реквизиты по оплате штрафа осужденным Байгильдиным Д.Р.: ....

В апелляционной жалобе адвокат Мансуров Т.М. в защиту осужденного Байгильдина Д.Р. просит обвинительный приговор отменить, оправдать его подзащитного ввиду отсутствия события преступления, предусмотренного             ч. 2 ст. 327 УК РФ и отсутствия состава преступления, предусмотренного                ч. 4 ст. 159 УК РФ, отказать в удовлетворении гражданского иска в полном объеме, в том числе в связи с пропуском срока исковой давности, отменить арест, наложенный на имущество Байгильдина Д.Р.

Указывает на несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела, существенные нарушения уголовно-процессуального закона и неправильное применение уголовного закона. Полагает, что суд первой инстанции допустил обвинительный уклон, фактически переписал обвинительное заключение, проигнорировав показания ключевых свидетелей, данных непосредственно в судебном заседании. Утверждает, что вывод суда о возникновении умысла на хищение денег у Байгильдина Д.Р. в мае-июне 2016 г., но не позднее 3 июня 2016 г., является юридической фикцией, поскольку на указанную дату основной конкурс по программе на 2016 г. был полностью завершен, победители определены, а лимиты бюджетных средств распределены, что подтверждается показаниями представителя потерпевшего М., свидетелей ФИО24 и ФИО10, а также протоколами заседаний конкурсной комиссии от 23 и 24 мая 2016 г. Решение о проведении дополнительного конкурса возникло спонтанно лишь осенью 2016 г., о чем свидетельствуют письмо Министерства от 18 сентября 2016 г., Приказ № 203/2-пр от 27 октября 2016 г. и извещение от 31 октября 2016 г., при этом свидетели подтвердили, что даже руководству Министерства до осени 2016 г. не было известно о проведении дополнительного конкурса, что делает невозможным формирование умысла у 21-летнего Байгильдина Д.Р. 3 июня 2016 г. Суд, по мнению защиты, осуществил ретроспективное вменение умысла, экстраполировав последующие события на июнь 2016 г., что прямо нарушает принцип ст. 5 УК РФ о недопустимости объективного вменения. Кроме того, суд ошибся в определении объекта посягательства, вменив умысел на хищение средств федерального бюджета, тогда как дополнительный конкурс финансировался исключительно за счет неиспользованных остатков бюджета Республики Татарстан, что подтверждается письмом № 10678 от 18.09.2016 и показаниями свидетелей обвинения. Обращает внимание, что вывод суда об отсутствии приобретения овец и создании видимости освоения гранта является незаконным, поскольку суд подменил предмет доказывания, отождествив форму оформления сделки с фактическим наличием имущества, тогда как транзитный характер расчетов был вынужденной мерой из-за продажи племенного скота частными лицами только за наличный расчет, и даже при фиктивности документального оформления из этого не следует отсутствие самих животных. Считает, что суд грубо нарушил ст. 240 УПК РФ, положив в основу вывода об отсутствии овец показания ветеринарных врачей ФИО29, ФИО1, ФИО31, данные на стадии предварительного следствия, и проигнорировав их же показания в судебном заседании, где они подтвердили наличие фермы и овец у Байгильдина Д.Р., а также пояснили, что вакцинация не проводилась, так как овцы были суягными (беременными на поздних сроках) и имелся новорожденный молодняк, что полностью согласуется с ветеринарными правилами, запрещающими вакцинацию беременного поголовья и молодняка до трех месяцев. Суд также проигнорировал объективные данные о площади фермерского хозяйства, включая полевое инструментальное исследование и протокол проверки показаний на месте, согласно которым на арендованном участке располагались две овчарни по 300 кв.м. каждая и загон для выпаса 25x30 метров, что многократно превышает зоогигиенические нормативы. Защита обращает внимание на совокупность проигнорированных доказательств реальности хозяйства: показания должностных лиц, лично выезжавших на ферму и видевших поголовье, отчет ветеринарной службы от 01.07.2017 о наличии 131 головы МРС, акты на проведение предохранительных прививок, экспертизу крови овец на бруцеллез, договор купли-продажи земельного участка от 16.10.2017 для обеспечения кормами, трудовые договоры с пастухами, уплату налогов и Благодарственное письмо Министра сельского хозяйства РТ от сентября 2021 г. Показания ФИО13 не могут быть признаны допустимым доказательством, поскольку свидетель в суде не допрашивался, сторона защиты была лишена возможности задать ему вопросы, очная ставка не проводилась, допрос произведен без переводчика при ограниченном владении русским языком. Относительно обвинения по ч. 2 ст. 327 УК РФ защита указывает на отсутствие подлинника трудовой книжки, который никогда не изымался и не исследовался, а копия, не сверенная с подлинником, не обладает юридической силой и не может выступать предметом преступления; суд не дал оценки заключению эксперта № 398 и акту экспертного исследования № 87А, подтверждающим, что конкурсная заявка Байгильдина Д.Р. вскрывалась неустановленными лицами, первоначальная бирка удалена, прошивочная нить заменена, а заявка неделями бесконтрольно передавалась между 13-15 членами экспертного совета. Согласно акту экспертного исследования № 87 от 09.11.2023, эксперт ФИО2 установила, что рукописный текст и подпись в копии трудовой книжки выполнены не Байгильдиным Д.Р., а иным лицом, что исключает объективную сторону преступления. Кроме того, даже при наличии такой копии, она не является предметом преступления по ст. 327 УК РФ, поскольку, согласно п. 1 Постановления Пленума ВС РФ от 17.12.2020 № 43, предметом преступления является лишь официальный документ, который предоставляет права или освобождает от обязанностей, тогда как Апелляционным определением Верховного Суда РФ от 25.07.2018 № 55-АйГ18-6 разъяснено, что субъекты РФ не вправе устанавливать дополнительные требования к трудовому стажу для получения гранта, а значит, незаконное требование регионального Министерства о наличии 3-летнего стажа не имело правовой силы, и копия трудовой книжки не предоставляла Байгильдину Д.Р. никаких дополнительных прав. Защита также обращает внимание на противоречие в описательной части приговора и квалификации: суд указал на внесение ложных сведений и изготовление подложного документа, но при квалификации исключил ст. 327 УК РФ как излишне вмененную, фактически сведя действия лишь к использованию документа. По заявленному гражданскому иску адвокат указывает, что представитель Министерства М. дал показания об отсутствии ущерба и претензий к КФХ, а инициатива возбуждения уголовного дела исходила исключительно от правоохранительных органов; гражданский иск предъявлен 5 декабря 2025 г. при том, что Министерство признано потерпевшим в марте 2021 г., т.е. спустя 4 года и 8 месяцев, при этом общий срок исковой давности составляет 3 года и истек в апреле 2024 г., однако суд проигнорировал заявление защиты о пропуске срока исковой давности. Существенными нарушениями уголовно-процессуального закона, по мнению защиты, являются: неотражение в приговоре показаний главы района ФИО3, подтвердившего реальное существование хозяйства и поголовья овец; незаконное оглашение показаний ФИО4, не допрошенного в суде при отсутствии препятствий для его явки; нарушение п. 9 ч. 1 ст. 308 УПК РФ и ст. 72 УК РФ, выразившееся в незачете времени содержания под стражей и домашнего ареста в срок отбывания наказания; не дана оценка судебным показаниям свидетелей, включая представителей государственных органов, ветеринарных врачей, бухгалтера и других.

В возражениях на апелляционную жалобу государственный обвинитель – помощник прокурора Вахитовского района г. Казани Муравьев Н.П. указывает на законность и обоснованность приговора суда, считает доводы апелляционной жалобы адвоката Мансурова Т.М. несостоятельными, а приговор – не подлежащим отмене; полагает, что уголовное дело рассмотрено в общем порядке судебного разбирательства с полным изучением всех материалов дела, виновность Байгильдина Д.Р. подтверждена последовательными показаниями потерпевшего, свидетелей и иными доказательствами, анализ которых подробно приведен в описательно-мотивировочной части приговора. Всем исследованным доказательствам судом дана надлежащая оценка с точки зрения относимости, допустимости и достаточности для правильного разрешения дела. Считает установленным, что Байгильдин Д.Р. совершил хищение бюджетных денежных средств в размере 1 430 000 руб., т.е. в особо крупном размере, действуя с прямым умыслом из корыстных побуждений, осознавая общественную опасность своих действий и желая наступления общественно опасных последствий в виде имущественного вреда бюджетам Российской Федерации и Республики Татарстан, что квалифицировано по ч. 4 ст. 159 УК РФ, как мошенничество в особо крупном размере. Уголовное дело рассмотрено с соблюдением принципов состязательности и равноправия сторон, выводы суда о виновности подтверждены совокупностью доказательств. Суд привел мотивы, по которым одни доказательства приняты за основу, а другие отвергнуты. Каких-либо противоречий в показаниях свидетелей не установлено, они согласуются между собой и с материалами дела по фактическим обстоятельствам, времени и иным вопросам, входящим в предмет доказывания. Считает, что доводы защитника, приведенные в апелляционной жалобе, являются несостоятельными. Просит апелляционную жалобу адвоката Мансурова Т.М. оставить без удовлетворения.

Проверив материалы уголовного дела, доводы апелляционных представления и жалобы адвоката, возражения на жалобу, выслушав участников процесса, судебная коллегия находит выводы суда о виновности           Байгильдина Д.Р. в совершении преступления, за которое он осужден, правильными, основанными на исследованных в судебном заседании доказательствах, содержание и анализ которых подробно приведены в приговоре.

Так, допрошенный в судебном заседании представитель потерпевшего М. показал, что 18 ноября 2016 г. Байгильдин Д.Р. сдал документы на конкурс по программе «Поддержка начинающих фермеров».                                     02 декабря 2016 г. Байгильдин Д.Р. был признан победителем; 09 декабря 2016 г. заключён договор № 75 о предоставлении гранта в сумме 1 430 000 руб. на овцеводство; 20 декабря 2016 г. денежные средства перечислены на счёт КФХ Байгильдина Д.Р.; в октябре 2017 г. Байгильдин Д.Р. отчитался о приобретении 131 головы скота у КФХ ФИО12 на сумму 1 599 000 руб.; в марте          2021 г. поступила информация от сотрудников полиции о том, что         Байгильдин Д.Р. фактически скот не покупал, представил фиктивные документы, а также подложную копию трудовой книжки для подтверждения стажа в сельском хозяйстве, что повлияло на победу в конкурсе; ущерб МСХиП РТ составил 1 430 000 руб., не возмещён.

Из показаний свидетеля ФИО12 данных в судебном заседании, следует, что в марте 2017 г. ее знакомый Байгильдин Д.Р. попросил её открыть КФХ формально, без ведения деятельности. Она подписывала документы по его просьбе, открыла расчётный счёт, выдала доверенность ФИО26 Подписи в договоре купли-продажи скота № 1 от 24 апреля 2017 г., товарной накладной № 1 от 26 апреля 2017 г., акте приёма-передачи от 26 апреля 2017 г. принадлежат ей, но скот она Байгильдину Д.Р. не продавала, документы фиктивны. В декабре 2020 г. Байгильдин Д.Р. просил её подтвердить проверяющим ложные сведения о покупке овец через «Авито» за наличный расчёт.

Свидетель ФИО10 - заместитель министра сельского хозяйства РТ, допрошенный в качестве свидетеля в судебном заседании показал, что являлся заместителем председателя конкурсной комиссии, когда Байгильдин Д.Р. подал заявку 18 ноября 2016 г., приложив копию трудовой книжки, подтверждающую стаж в сельском хозяйстве не менее 3 лет (запись о работе скотником и заведующим фермой у ИП ФИО27)., за что получил 3 балла и что способствовало его победе. Без этого стажа он бы не выиграл конкурс. Подлинность копии с оригиналом не сверялась — это не входит в обязанности специалистов. 31 октября 2020 г. он позвонил Байгильдину Д.Р. в связи с запросом УЭБиПК, и тот заверил, что с использованием гранта всё нормально.

Из оглашённых в порядке п. 5 ч. 2 ст. 281 УПК РФ показаний свидетеля ФИО24 видно, что он принимал документы от Байгильдина Д.Р., в том числе копию трудовой книжки. Проверка достоверности документов в его полномочия не входит, за это отвечает заявитель. О фиктивности копии ему не было известно. О нецелевом использовании гранта узнал в марте 2021 г. из СМИ (т. 5, л.д. 165-168)

Свидетель ФИО32 в судебном заседании показала, что как член экспертного совета в 2016 г. на основании представленной Байгильдиным Д.Р. копии трудовой книжки подтвердила наличие у него стажа работы в сельском хозяйстве не менее 3 лет. Иным образом она этот факт не проверяла, так как это не входило в её обязанности. Сотрудники МСХиП РТ не были заинтересованы в выдаче гранта именно        Байгильдину Д.Р.

Из оглашённых в порядке ч. 1 ст. 281 УПК РФ показаний свидетеля ФИО27 следует, что он зарегистрирован как ИП КФХ с 2011 г., занимается разведением овец. На работу по трудовому договору никого не нанимал, трудовых книжек не заводил. Байгильдин Д.Р. у него никогда не работал, должностей скотника и заведующего фермой в хозяйстве не было. Подпись в копии трудовой книжки ему не знакома, печать могла быть скопирована (т. 5, л.д. 150-152).

Свидетель ФИО16 в судебном заседании подтвердил, что в 2016 г. Байгильдин Д.Р. обратился к нему для участия в программе «Поддержка начинающих фермеров» по направлению овцеводства. После получения гранта Байгильдин Д.Р. предоставлял отчёты. Он несколько раз выезжал в                              д. Надеждино, видел наличие овец, но пересчётом не занимался. 01.10.2017 он утвердил сводный реестр затрат Байгильдина Д.Р., поверив его словам о приобретении скота на средства гранта. Перед подписанием реестра он не выезжал в хозяйство и не пересчитывал поголовье.

Из оглашённых в порядке ч. 1 ст. 281 УПК РФ показаний свидетеля ФИО7, являющегося начальником УСХиП Пестречинского района, видно, что в д. Надеждино хозяйство ведут КФХ ФИО20 (правопреемник Байгильдина) и КФХ ФИО6 Овцы содержатся вместе в двух овчарнях. Он никогда не пересчитывал поголовье, доверял сведениям, которые представлял ФИО6, в том числе за ФИО20 (т. 6, л.д. 33-35).

Свидетель ФИО19 в судебном заседании показал, что работает в УСХиП Пестречинского района, курирует животноводство. КФХ          Байгильдин Д.Р. (позже ФИО20) сдавало отчёты о поголовье. Он выезжал на ферму, видел овец, но численность не удостоверял. В конце августа 2020 г. комиссия выезжала для проверки факта ведения деятельности. Акт составлял ФИО30, численность овец указали со слов          ФИО6 — 116 голов вместо положенных 131, Байгильдина Д.Р. при осмотре не было.

Свидетель ФИО30 в судебном заседании дал аналогичные показания, подтвердив, что численность овец не подсчитывалась, акты составлялись им со слов ФИО6 В акт КФХ ФИО20 он включил данные Байгильдина Д.Р., несмотря на то, что последнего не было на месте, акт подписал ФИО6

Свидетель ФИО15 подтвердила, что в августе 2020 г. выезжала в составе комиссии. Овцы были, но в небольшом количестве, бирок на ушах не было, разделить, какое животное к какому хозяйству относится, было невозможно. Численность никто не подсчитывал, проверяли только факт ведения деятельности, Байгильдина Д.Р. на месте не было.

Из показаний свидетеля ФИО18, данных в судебном заседании, следует, что он собирал данные от сельхозпроизводителей. Отчётность по КФХ ФИО20 (ранее Байгильдина Д.Р.) предоставлял ФИО6     Байгильдин Д.Р. лично приезжал с отчётами в 2016-2017 гг., самого хозяйства Байгильдина Д.Р. он не видел.

Свидетель ФИО5, исполняющаяся обязанности начальника финансово-экономического отдела УСХиП, суду показала, что с июня 2018 г. отчётность по КФХ ФИО20 (правопреемник Байгильдина Д.Р.) предоставлял ФИО6, достоверность сведений она не проверяла, ответственность несёт глава КФХ, само хозяйство Байгильдина Д.Р. она не видела.

Из оглашённых в порядке ч. 1 ст. 281 УПК РФ показаний свидетеля ФИО8 следует, что пробы крови от мелкого рогатого скота, принадлежащего Байгильдину Д.Р. или ФИО20, в ГБУ «РВЛ» РТ не поступали. Исследования проводились только в отношении скота КФХ ФИО6 (т. 5, л.д. 155-158).

Из оглашённых в порядке ч. 1 ст. 281 УПК РФ показаний свидетеля ФИО20 следует, что она является главой КФХ, правопреемником КФХ Байгильдина Д.Р., Байгильдин Д.Р. — её внук. В 2016-2017 гг. внук начал заниматься сельским хозяйством, получил грант, построил ферму, стадо насчитывало более 150 овец и баранов. В 2018 г. Байгильдин Д.Р. перешёл на работу в Исполком, и КФХ переоформили на неё. Она выдала доверенность на ведение хозяйства ФИО6, в настоящее время поголовье составляет более 130 голов (т. 7, л.д. 5-8).

Из оглашённых в порядке ч. 1 ст. 281 УПК РФ показаний свидетеля ФИО28 следует, что в 2016 г. она продала ФИО6 15 голов овец за 50 000 руб. безналичным расчётом, при этом договоры и ветеринарные документы не оформлялись (т. 5, л.д. 203-204).

Свидетель ФИО31, являющийся ветеринарным врачом, суду показал, что в январе 2017 г. они выезжали к ФИО6 брать кровь у овец, было около 140 голов. 06 марта 2017 г. при вакцинации от сибирской язвы в акте указали 200 голов, несмотря на то, что было около 140, чтобы не было расхождений с отчётностью УСХиП. В декабре 2017 г. увеличения стада не было. Овцы содержались вместе, разделения на КФХ ФИО6 и Байгильдина (ФИО20) не было. Акты на вакцинацию КФХ Байгильдина от 18 марта 2018 г. и 25 мая 2018 г. составлены формально, фактического выезда не было. В мае 2020 г. в акте указали 300 голов, для того, чтобы данные были близки к отчётности, хотя овчарни рассчитаны примерно на 200 голов.

Свидетель ФИО21 в судебном заседании дал аналогичные показания, подтвердив, что вместе с ФИО31 и ФИО29 выезжал на ферму, численность овец не менялась в течение 2017 г.

Свидетель ФИО29 в судебном заседании показал, что в октябре 2016 г. обнаружил хозяйство ФИО6 с поголовьем около 140 овец. КФХ Байгильдина Д.Р. он не нашёл. В январе 2017 г. лабораторно подтверждено 142 головы. При вакцинации 06 марта 2017 г. и 14 декабря 2017 г. он вынужденно завышал цифры в актах (200 и 207 голов) из-за отчётности ФИО6 в УСХиП. В мае 2018 г. формально составил акты на КФХ Байгильдина (179 и 141 голова), хотя фактически выезда не было, деятельность осуществлял только ФИО6 Завоза крупных партий овец в 2017 г. не было.

Из оглашённых в порядке ч. 1 ст. 281 УПК РФ показаний свидетеля ФИО25 следует, что она выезжала на ферму ФИО6, где видела овец. Байгильдина Д.Р. там не было, его КФХ она не видела, договор на оказание ветеринарных услуг с ним не заключался (т. 5, л.д. 171-174).

Из оглашённых в порядке ч. 1 ст. 281 УПК РФ показаний свидетеля ФИО9 следует, что он работал в Пестречинском РГВО. Подпись в акте от 30 мая 2020 г. от его имени, вероятно, выполнена не им, но в РГВО допускалось, что кто-то из коллег мог расписаться за него, т.к. акт не является строгой отчётностью (т. 6, л.д. 28-32).

Из оглашённых в порядке ч. 1 ст. 281 УПК РФ показаний свидетеля ФИО11 следует, что в конце сентября — начале октября 2017 г. ФИО6 попросил его подписать фиктивные документы о продаже 167 голов овец, он подписал. Деньги (всего 1 667 000 руб.) поступили на его счёт, но он передал их ФИО6, себе ничего не оставил. Фактически овец он не продавал (т. 5, л.д. 220-223).

Из оглашённых в порядке п. 5 ч. 2 ст. 281 УПК РФ показаний свидетеля ФИО4 следует, что он работает у ФИО6 с 2018 г. Поголовье держится на уровне 150-250 голов. КФХ ФИО20 существует формально, ФИО20 он никогда не видел, овец разводит только ФИО6 (т. 5, л.д. 106-109).

Из оглашённых в порядке п. 5 ч. 1 ст. 281 УПК РФ показаний свидетеля ФИО13 следует, что он работал пастухом у ФИО6 с июля 2016 г. по август 2019 г. В 2016 г. ФИО6 купил около 30-40 овец, потом ещё 30-40 у местных. На момент увольнения было около 140-150 овец. В мае и июне 2017 г. овец не привозили. Все овцы принадлежали      ФИО6, Байгильдин Д.Р. приезжал редко, взаимоотношений с ним не было (т. 5, л.д. 210-214).

Из оглашённых в порядке ч. 1 ст. 281 УПК РФ показаний свидетеля ФИО13 следуют аналогичные показания: он работал у          ФИО6 с сентября 2017 г. по октябрь 2018 г., овец в период его работы не привозили (т. 5, л.д. 215-219).

Свидетель ФИО23 в судебном заседании показала, что работает в ГБУ «Пестречинское РГВО». Договор на оказание ветеринарных услуг заключался только с ФИО6, с Байгильдиным Д.Р. (или ФИО20) — нет. В системе «Меркурий» Байгильдин Д.Р. не зарегистрирован, акты составлялись по хозяйству ФИО6 В декабре 2020 г. Байгильдин Д.Р. лично обращался к ней и просил предоставить копию акта от 18.05.2018 на его КФХ, ссылаясь на проверку правоохранительных органов.

Свидетель ФИО14 в судебном заседании подтвердила, что помогала Байгильдину Д.Р. и ФИО6 вести налоговую отчётность с       2017 г. В 2018 г. КФХ Байгильдина Д.Р. переименовали на ФИО20, которое она никогда не видела.

Свидетель ФИО17 - глава Надеждинского сельского поселения суду показал, что Байгильдин Д.Р. помогал ФИО6 строить хозяйство, внутрь хозяйства он не заходил, численность овец не знает.

Свидетель ФИО26 в судебном заседании подтвердила, что по доверенности с ФИО12 снимала деньги с её расчётного счёта. О том, что Байгильдин Д.Р. получил грант, не знала. По факту телефонного звонка Байгильдина Д.Р. о срочной покупке овец пояснила, думала, что поголовье должно сохраняться в течение года, поэтому сказала, что нужно срочно закупать овец.

Свидетель ФИО6 в судебном заседании показал, что Байгильдин Д.Р. получил грант в декабре 2016 г. и купил овец двумя партиями в мае-июне 2017 г. — из Удмуртии и Волгоградской области за наличный расчёт, без договоров. Овцы были пронумерованы бирками (у Байгильдина Д.Р.— зелёные). В августе 2017 г. приезжала комиссия, считала овец, претензий не было. В связи с существенными противоречиями, суд огласил его показания от 18 марта 2021г. (т.5, л.д.83-89), где он утверждал, что ему было неизвестно о сделке Байгильдина Д.Р. с ФИО12 разделения по площадям не было. В судебном заседании он пояснил, что давал такие показания из-за давления и испуга. Впоследствии, при оглашении его показаний от 30 июня 2021г. (т.5, л.д.94-97) и от 21 сентября 2021 г. (т.5, л.д.98-100), он полностью подтвердил свои показания, что Байгильдин Д.Р. покупал овец у физических лиц, перечислив деньги через КФХ ФИО12, а также что овцы содержались совместно, а принадлежность определялась по биркам.

Специалист ФИО2 подтвердила выводы своего экспертного исследования, указав, что признаки монтажа документов отсутствуют, а выводы эксперта ФИО33 о расшивке документов не вызывают сомнений, однако она провела бы исследование иначе, запросив разрешение на расшивку.

Специалист ФИО22 суду показала, что при лингвистическом исследовании протоколов допросов ФИО29, ФИО21 и       ФИО31 выявлены дословные совпадения до 60-83% и одинаковые ошибки, что свидетельствует о копировании текстов.

Помимо указанных показаний представителя потерпевшего и свидетелей, вина осужденного установлена исследованными письменными материалами и иными материалами уголовного дела, анализ которых подробно приведен в приговоре.

Не доверять показаниям представителя потерпевшего, свидетелей, носящим последовательный и стабильный характер на протяжении всего предварительного и судебного следствия, не имеющим существенных противоречий, ставящих под сомнение достоверность сообщаемых ими сведений, у суда не было оснований, и они обоснованно признаны объективными и достоверными, положены в основу судебного решения, поскольку согласуются как между собой, так и с другими доказательствами по делу. Доказательств надуманности показаний представителя потерпевшего и свидетелей, а также данных об оговоре осуждённого с их стороны либо их заинтересованности в исходе по делу, в материалах дела не имеется, суду первой и апелляционной инстанции не представлено, и судом не выявлено.

Довод защитника о том, что вывод суда о возникновении умысла на хищение у Байгильдина Д.Р. в мае-июне 2016 г. является юридической фикцией, поскольку на указанную дату основной конкурс по программе был завершен, а о дополнительном конкурсе стало известно лишь осенью 2016 г., судебная коллегия отклоняет как основанный на неверном толковании уголовного закона и фактических обстоятельств дела. В соответствии со ст. 25 УК РФ преступление признается совершенным с прямым умыслом, если лицо осознавало общественную опасность своих действий, предвидело возможность или неизбежность наступления общественно опасных последствий и желало их наступления. Как установлено судом первой инстанции, Байгильдин Д.Р.               03 июня 2016 г. зарегистрировался в качестве главы крестьянского (фермерского) хозяйства, после чего, не имея намерения осуществлять реальную сельскохозяйственную деятельность, приступил к созданию формальных условий для участия в программе грантовой поддержки, которая, вопреки доводам жалобы, носила не разовый, а длящийся характер. Формирование умысла на конкретную дату не требует точной осведомленности лица о дате проведения конкурса; достаточно установить, что умысел возник до начала выполнения объективной стороны преступления. Действия по регистрации КФХ, подбору документов и последующее внесение заведомо ложных сведений в трудовую книжку свидетельствуют о последовательной реализации преступного намерения, что полностью соответствует разъяснениям, содержащимся в п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30.11.2017 № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате».

Утверждение защиты о том, что суд ошибся в определении объекта посягательства, вменив умысел на хищение средств федерального бюджета, тогда как дополнительный конкурс финансировался за счет остатков бюджета Республики Татарстан, является несостоятельным, поскольку предметом хищения в данном случае являются бюджетные денежные средства, переданные Байгильдину Д.Р. в рамках государственной программы. С правовой точки зрения, квалификация мошенничества не ставится в зависимость от того, из какого именно бюджета (федерального или регионального) были выделены похищенные средства, т.к. как ущерб в любом случае причинен в лице государства. В данном случае распорядителем средств выступало Министерство сельского хозяйства и продовольствия Республики Татарстан, а факт формирования гранта за счет средств республиканского бюджета не меняет юридической природы содеянного как хищения государственных денежных средств.

Довод жалобы о том, что транзитный характер расчетов с           ФИО12 был вынужденной мерой из-за продажи племенного скота частными лицами только за наличный расчет, и что даже при фиктивности документального оформления из этого не следует отсутствие самих животных, опровергается совокупностью исследованных доказательств.

Как установлено судом и следует из показаний свидетеля      ФИО12 последняя подтвердила, что никакого скота Байгильдину Д.Р. не продавала, документы являются фиктивными и составлены по просьбе Байгильдина Д.Р. Показания ветеринарных врачей ФИО29, ФИО31, ФИО21, данные в ходе предварительного следствия и обоснованно признанные судом первой инстанции допустимыми доказательствами, (поскольку они получены с соблюдением требований ст. ст. 56, 189, 190 УПК РФ, свидетели предупреждались об уголовной ответственности по ст. 307, 308 УК РФ), свидетельствуют об отсутствии завоза крупной партии овец в мае-июне 2017 г. и о том, что численность поголовья в КФХ ФИО6, где якобы содержались овцы Байгильдина Д.Р., оставалась неизменной на уровне 140-150 голов. При этом судебная коллегия отмечает, что суд первой инстанции, вопреки доводам жалобы, дал надлежащую оценку показаниям указанных свидетелей в судебном заседании, обоснованно указав, что их показания в части, противоречащей показаниям на предварительном следствии, являются способом оказания помощи Байгильдину Д.Р. избежать ответственности, и мотивировал свой вывод в соответствии с требованиями статей 87, 88 УПК РФ.

Утверждение защитника о том, что суд грубо нарушил ст. 240 УПК РФ, положив в основу вывода об отсутствии овец, показания ветеринарных врачей, данных на стадии предварительного следствия, и проигнорировав их же показания в суде, является необоснованным. В соответствии с ч. 3 ст. 281 УПК РФ, суд вправе огласить показания свидетеля, данные в ходе предварительного расследования, при наличии существенных противоречий между этими показаниями и показаниями, данными в судебном заседании. Суд первой инстанции, установив наличие существенных противоречий и исследовав их причины, правомерно огласил показания свидетелей ФИО29,       ФИО21, ФИО31, данные ими на следствии, и мотивировал, почему он принимает именно эти показания в качестве достоверных, что полностью соответствует положениям ст. 240 и ст. 281 УПК РФ. Довод о том, что вакцинация не проводилась из-за того, что овцы были суягными, опровергается актами вакцинации, показаниями свидетелей и отсутствием в ветеринарной документации сведений о наличии у Байгильдина Д.Р. поголовья, подлежащего вакцинации в заявленном количестве.

Довод жалобы о том, что суд неправомерно принял во внимание показания свидетеля ФИО13 данные им на предварительном следствии, и который в судебном заседании не допрашивался, является несостоятельным.

Так, из материалов уголовного дела следует, что в ходе предварительного следствия свидетель ФИО13 допрашивался в присутствии защитника-адвоката, что подтверждается протоколом допроса от 19 апреля 2021 г. (т. 5, л.д. 210-214). Свидетелю были разъяснены его права, в том числе право пользоваться услугами переводчика, однако соответствующего ходатайства от него не поступало, замечаний на протокол допроса после его прочтения не заявлено. В соответствии с ч. 2 ст. 18 УПК РФ участникам уголовного судопроизводства, не владеющим языком, на котором ведется производство по делу, обеспечивается право делать заявления, давать показания, заявлять ходатайства, приносить жалобы на родном языке либо на языке, которым они владеют, а также бесплатно пользоваться помощью переводчика. Поскольку свидетель владел русским языком в достаточной для дачи показаний степени и не заявлял о необходимости ему переводчика, оснований для признания его допроса недопустимым доказательством в силу ст. 75 УПК РФ, не имеется. Суд первой инстанции с соблюдением требований п. 5 ч. 2 ст. 281 УПК РФ огласил показания данного свидетеля в судебном заседании.

Вопреки доводам жалобы, показания свидетелей ФИО4 и ФИО3 не влияют на последовательные и непротиворечивые показания остальных свидетелей, подтвердивших факт предоставления Байгильдиным Д.Р. подложных документов и нецелевого использования средств гранта.

Касательно довода жалобы об отсутствии подлинника трудовой книжки и о том, что копия трудовой книжки не может выступать предметом преступления, предусмотренного ст. 327 УК РФ, то судебная коллегия отмечает, что суд первой инстанции, руководствуясь правовой позицией, изложенной в п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30.11.2017 № 48, исключил из обвинения Байгильдина Д.Р. ч. 2 ст. 327 УК РФ, как излишне вмененную, указав, что действия по изготовлению и использованию подложного документа полностью охватываются составом ч. 4 ст. 159 УК РФ.

Таким образом, правовая оценка действиям осужденного в этой части дана верно, и доводы о недопустимости копии трудовой книжки как доказательства по делу, утрачивают свое правовое значение для квалификации содеянного по      ч. 4 ст. 159 УК РФ, поскольку сам факт использования подложного документа для получения гранта установлен совокупностью иных доказательств, включая показания свидетеля ФИО27, подтвердившего, что Байгильдин Д.Р. у него никогда не работал, и заключения почерковедческих экспертиз (№ 397 от 28.07.2021, № 618 от 02.12.2021), которые суд первой инстанции в соответствии со ст. 87, 88 УПК РФ, обоснованно признал допустимыми и достоверными.

Довод апелляционной жалобы о том, что Апелляционным определением Верховного Суда РФ от 25.07.2018 № 55-АПГ18-6 разъяснено, что субъекты РФ не вправе устанавливать дополнительные требования к трудовому стажу для получения гранта, а значит, требование регионального Министерства о наличии 3-летнего стажа не имело правовой силы, основан на неверном толковании. Указанное апелляционное определение вынесено по конкретному административному делу в отношении иных правоотношений и не имеет преюдициального значения для настоящего уголовного дела. Требование о наличии стажа работы в сельском хозяйстве являлось условием участия в конкурсной программе «Поддержка начинающих фермеров в Республике Татарстан на 2015-2017 годы», утвержденной Приказом Министерства от 17.03.2015 № 50/2-пр, и на момент подачи заявки Байгильдиным Д.Р. являлось обязательным для всех участников. Предоставив подложную копию трудовой книжки, осужденный ввел конкурсную комиссию в заблуждение относительно своего соответствия установленным критериям, что прямо повлияло на получение дополнительных баллов (3 балла) и, как следствие, на победу в конкурсе и получение гранта, что образует состав мошенничества.

       И следствием, и судом верно установлено, что ФИО12 никакой скот никому, в том числе Байгильдину Д.Р., не продавала, а документы являются фиктивными и были составлены по просьбе Байгильдина Д.Р., фактически КФХ Байгильдин Д.Р. не создал, овцы приобретались ФИО6 для своего КФХ. Данных о покупке Байгильдиным Д.Р. овец у физических лиц, создания и развитие КФХ по направлению Овцеводство на 161 голову (п.1.1. Договор о предоставлении гранта на создание КФХ по Программе «Поддержка начинающих фермеров в Республике Татарстан на 2015-2017годы», суду не представлено. Анкета Байгильдина Д.Р. была составлена им с заведомо недостоверными сведениями об имеющемся опыте работы в качестве скотника.

Кроме того, необоснованным является довод защитника о том, что суд первой инстанции, удовлетворяя гражданский иск Министерства сельского хозяйства и продовольствия по Республике Татарстан, не дал оценки тому обстоятельству, что представитель потерпевшего М. дал показания об отсутствии ущерба, и пропустил срок исковой давности. Как следует из материалов дела и установлено судом, гражданский иск заявлен надлежащим лицом — Министерством сельского хозяйства и продовольствия по Республике Татарстан, которому в результате преступных действий осужденного Байгильдина Д.Р. причинен прямой материальный ущерб в размере 1 430 000 руб. Показания представителя потерпевшего М., на которые ссылается защита, были предметом исследования в суде первой инстанции и оценены в совокупности с иными доказательствами; суд пришел к обоснованному выводу о доказанности размера ущерба. Гражданский иск предъявлен 05.12.2025 в рамках уголовного дела.

В соответствии со ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Из анализа совокупности представленных доказательств, суд первой инстанции правильно квалифицировал действия Байгильдина Д.Р. по ч. 4 ст. 159 УК РФ – мошенничество, т.е. хищение чужого имущества путем обмана, совершенное в особо крупном размере.

        Суд первой инстанции, исследуя представленные доказательства, верно установил и указал, что из протокола осмотра сотового телефона              ФИО12, следует, что в обнаруженной переписке между ФИО12 и Байгильдиным Д.Р., осужденный направил подробную инструкцию о якобы покупки им овец у физических лиц, тем самым склонял ФИО12 к даче показаний выгодных для Байгильдина Д.Р. (т. 3, л.д. 173-193); из протокола осмотра и прослушивания фонограммы, состоявшегося телефонного разговора между Байгильдиным Д.Р. и ФИО26, видно, что был диалог о срочной покупке поголовья овец после направления письма сотрудниками УБЭП в адрес Министерства сельского хозяйства по РТ (т. 3, л.д. 1-8; т. 4, л.д. 90-91.

При назначении осужденному Байгильдину Д.Р. вида и размера наказания суд первой инстанции в соответствии со ст. ст. 6, 7, 60 УК РФ учел требования справедливости, характер и степень общественной опасности содеянного, обстоятельства его совершения, личность виновного, наличие смягчающих наказание обстоятельств, а также влияние назначенного наказания на исправление виновного и на условия жизни его семьи.

В соответствии со ст. 61 УК РФ, в качестве обстоятельств, смягчающих наказание осужденному Байгильдину Д.Р., суд обоснованно признал: отсутствие судимости, состояние его здоровья и его родственников, наличие тяжких хронических заболеваний осужденного и его родственников, положительные характеристики, наличие благодарственных писем, ведомственных наград, почетных грамот, ученой степени, наличие престарелой матери, бабушек и дедушек, которым он оказывает помощь, утрата близких родственников, его активная жизненная позиция.

Байгильдин Д.Р. на учете у врача-психиатра и нарколога не состоит, характеризуется положительно.

Отягчающих наказание обстоятельств, предусмотренных ст. 63 УК РФ, судом первой инстанции верно не установлено.

Обсуждая вид наказания, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о возможности достижения целей уголовного наказания, указанных в ст.43 УК РФ, только путем применения в отношении осужденного наиболее строгого вида наказания в виде лишения свободы, с применением ст. 73 УК РФ.

Оснований для назначения осужденному дополнительного наказания в виде ограничения свободы, указанного в санкции ч. 4 ст. 159 УК РФ, суд первой инстанции обоснованно не усмотрел.

Судебная коллегия находит правильным вывод суда об отсутствии исключительных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, для применения в отношении осужденного Байгильдина Д.Р. ст.64 УК РФ.

В то же время, с учетом фактических обстоятельств, степени реализации преступных намерений, характера и размера наступивших последствий, в силу ч. 6 ст. 15 УК РФ, суд обоснованно не усмотрел оснований для изменения категории преступления на менее тяжкое.

Иных сведений, которые снижают степень общественной опасности совершенного осужденным преступления и влияют на вид и размер его наказания, судебная коллегия не находит, равно, как и оснований, для того, чтобы признать наказание в виде лишения свободы с применением ст.73 УК РФ, несправедливым из-за неправильного применения норм уголовного и уголовно-процессуального права, по мнению судебной коллегии, не имеется.

Вместе с тем, в силу требований, предусмотренных п. 4 ст. 307 УПК РФ, описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора должна содержать, в том числе, мотивы решения всех вопросов, относящихся к назначению уголовного наказания, освобождению от него или его отбывания, применению иных мер воздействия.

Согласно ч. 3 ст. 46 УК РФ размер штрафа определяется судом с учетом тяжести совершенного преступления и имущественного положения осужденного и его семьи, а также с учетом возможности получения осужденным заработной платы или иного дохода.

В соответствии с требованиями закона при назначении наказания по статьям уголовного закона, предусматривающим возможность применения дополнительных наказаний по усмотрению суда, в приговоре следует указать основания их применения с приведением соответствующих мотивов (п. 27 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 г. N 55 "О судебном приговоре" и п. 59 постановление Пленума Верховного Суда РФ от 22 декабря 2015 г. "О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания").

Санкция ч. 4 ст. 159 УК РФ предусматривает возможность применения штрафа в качестве дополнительного альтернативного вида наказания.

Суд апелляционной инстанции, квалифицировав действия осужденного Байгильдина Д.Р. по ч. 4 ст. 159 УК РФ, помимо основного наказания в виде лишения свободы, назначил ему дополнительное наказание в виде штрафа в размере 200 000 руб.

Между тем, в описательно-мотивировочной части приговора суд данное решение не мотивировал, указав лишь на необходимость назначения дополнительного наказания в виде штрафа, в связи с корыстным мотивом совершенного преступления, а также размером причиненного ущерба потерпевшему.

При таких обстоятельствах решение суда первой инстанции в части назначения дополнительного наказания Байгильдину Д.Р. в виде штрафа не может быть признано законным и обоснованным. Указанное нарушение является существенным, повлиявшим на исход дела, в связи с чем приговор подлежит изменению.

В связи исключением из осуждения Байгильдина Д.Р. назначение ему дополнительного наказания в виде штрафа, апелляционное представление прокурора удовлетворению не подлежит.

Разрешая доводы апелляционной жалобы о незаконности рассмотрения гражданского иска и наложение имущества (автомобиль Форд Фокус с государственным регистрационным знаком В944МО 716 регион, 2018 года выпуска, и земельный участок площадью 50 000 кв.м.), судебная коллегия приходит к следующему.

Вопреки доводам, принятое по гражданскому иску решение отвечает критериям мотивированности и положениям ст. 1064 ГК РФ, поскольку размер ущерба в денежном эквиваленте, заявленный к взысканию, а также причинно-следственная связь между преступными действиями Байгильдина Д.Р., доказаны, а доводы жалобы о несогласии с гражданским иском по существу оспаривают сами факты преступных действий и оценку ущерба, которые материалами уголовного дела и приговором обоснованно установлены.

В п. 29 постановления Пленума Верховного Суда РФ "О практике рассмотрения судами гражданского иска по уголовному делу" от 13 октября 2020 г. N 23 разъяснено, что, если по уголовному делу на имущество обвиняемого или лиц, несущих по закону материальную ответственность за его действия, для обеспечения исполнения приговора в части гражданского иска был наложен арест, то в случае удовлетворения гражданского иска суд в приговоре указывает имущество, соразмерное удовлетворенным требованиям, арест на которое сохраняет свое действие до исполнения приговора в части гражданского иска.

        Данные требования закона фактически выполнены. Сохранение ареста на имущества судом в приговоре не предрешает его судьбу, данные вопросы подлежат разрешению при его исполнении.

Вопрос о вещественных доказательствах разрешен судом в соответствии со ст. 81 УПК РФ.

Нарушений требований уголовного и уголовно-процессуального закона при рассмотрении дела, влекущих безусловную отмену или изменение приговора по иным основаниям, судебная коллегия не усматривает.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.15, 389.20, 389.26, 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия

определила:

приговор Вахитовского районного суда г. Казани от 13 марта 2026 г. в отношении Байгильдина Дамира Ринатовича изменить:

- исключить из осуждения Байгильдина Д.Р. назначение ему дополнительного наказания по ч. 4 ст. 159 УК РФ в виде штрафа в размере          200 000 рублей.

В остальном этот же приговор оставить без изменения, апелляционное представление государственного обвинителя – помощника прокурора Вахитовского района г. Казани Муравьева Н.П. и апелляционную жалобу адвоката Мансурова Т.М. оставить без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке, предусмотренном гл. 47.1 УПК РФ.

Кассационные жалоба, представление, подлежащие рассмотрению в порядке, предусмотренном ст.ст. 401.7 и 401.8 УПК РФ, могут быть поданы в Судебную коллегию по уголовным делам Шестого кассационного суда общей юрисдикции (г. Самара) через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу приговора, а для осужденного, содержащегося под стражей, - в тот же срок со дня вручения ему копии такого судебного решения, вступившего в законную силу. В случае пропуска срока, установленного ч. 4 ст. 401.3 УПК РФ, или отказа в его восстановлении кассационные жалоба, представление на приговор подается непосредственно в суд кассационной инстанции и рассматривается в порядке, предусмотренном ст.ст. 401.10-401.12 УПК РФ.

Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий

Судьи